Переночевали в Гродно в паре гостиниц, в одну-то не влезли все, переполошили весь город своим диким видом. Одни папахи чёрные мохнатые чего стоят. В трактире для крутых, ну, для шляхты, Брехт у паршивенько на русском языке разговаривающего хозяина, и еврея по совместительству, поинтересовался дорогой до Варшавы. Мол, как ехать, через эти Сувалки или до Бреста ещё по своей землице прогуляться. Хозяин в армяке клетчатом в виде всё же сюртука с фалдами сшитом (прикольное сочетание, грудь-то закрыта) посоветовал двигать на Брест. Неспокойно в Герцогстве, пруссаки свирепствуют, чем меньше времени проведёте, пан, в этих опасных местах, тем спокойнее вам и вашей даме. Это он о Василисе Преблудной. И тоже гад в вырез платья пялится. Ну, где ты, и где Василиса, ан, нет. Глазки чёрные масляные между титек пристроил. Не напился молока в детстве. Вожделенец проклятый.
Пётр после на карту глянул. Брест-Литовск этот стоит почти на реке Буг, что впадает в реку Нарев недалеко от Варшавы, вот вдоль неё и двинутся дальше. Буг? Потом Нарев. Ох, не нареветься бы.
Добрый день, уважаемые читатели.
Кому произведение нравится может смело нажать на сердечко. Кстати в предыдущей книге немного сердечек до 1000 не хватает. Да не оскудеет рука дающего. Награды тоже приветствуются.
С уважением. Андрей Шопперт.
Глава 7
Событие восемнадцатое
Будущее любого из нас — сундук с неведомыми сокровищами, из которого мы достаём одни только непрошеные дары.
Джон Дансани
Зря поехали на дормезах. Удобно, это бесспорно, но уж больно громоздки эти кареты. Это сразу почувствовали, выехав их Гродно. Белорусские леса с лесными же дорогами, как ни странно, для путешествия на таких монстрах не рассчитаны. У дормезов база, ладно, колёса дальше друг от друга расположены и при этом никто колеи не отменил, получилось, что одно колесо в колее, а второе едет по ровной дороге, в результате карету прилично перекашивает. Сибаритствовать в ней уже не получается. Брехт пересел на Слона, а вот Василисе приходилось терпеть путешествие под острым углом. Но о ведьмочке Пётр Христианович подумал вскользь. В их отряде самым ценным была не Василиса Преблудная в своём дормезе, самым ценным была четвёртая телега. В неё были запряжены цугом четвёрка обычных коней, и кроме этого она выделялась ещё и тем, что в два слоя была прикрыта брезентом. Груз был ценным и боящимся воды. Упакован этот груз тоже был в брезентовые мешки. Десять мешков были с чем-то сыпучим и два мешка при перетаскивании грузчики определили, как набитые бумагой.
Когда и эта телега тоже стала передвигаться наклонно, князь Витгенштейн забеспокоился. Ко всему прочему ещё и дождь ночью прошёл. Ливень настоящий и колеи и ямы на дороге заполнились водой. Допустить попадание одного даже мешка в воду было нельзя, уж больно ценный груз. Так что же лежало в десяти мешках, выкрашенных в грязно-коричнево-болотный цвет? В каждом мешке было по сорок килограмм шафрана. При торговле в позапрошлом году с комиссаром Русской торговой компании Томасом Пайркером за семьдесят килограмм шафрана удалось Брехту выторговать четыреста кило серебра. А здесь лежит почти четыреста кило жёлто-оранжевого порошка. За два года урожай почти всего Кавказа. Если даже за те же деньги удастся продать его в Вене, то это … Два пишем, три на ум пошло… Две с лишним тонны серебра. У него есть в Шуше монетный двор и из двух с лишним тонн серебра он сможет начеканить полтораста тысяч монет рублёвых. Но тогда, продавая англичанину в Москве шафран, Брехт явно продешевил, больно уж сильно Томас этот светился в результате сделки. В Вене попробовать хотел Пётр Христианович продать шафран в разные руки небольшими партиями, и с учётом того, что товар уже доставлен, а не находится в дикой Московии, цена может и удвоиться. Триста тысяч серебряных рублей с ликом Александра в мундире, именуемые коллекционерами «Воротник», это серьёзное вливание в экономику его нового ханства. А тут вода кругом и сверху и снизу, не дай бог, один из мешков в лужу брякнется. Брезентовый, конечно, но пострадать пряность может.