— У-у-у.

— Ясно?!

— Как без бороды?

— Молча. Сказал, все нужны и выделяться не должны. Не по грибы идём. Эти товарищи будут за жизни свои никчёмные цепляться.

— Ну, у них же ходят бородатые.

— Ходят. Только не с такими чёрными и большущими. Всё. Потом новые вырастите. Пока до дома доберётесь, в два раза больше будут. Это боевая операция.

— Хорошо, хан, а что делать будем?

— Пока дуйте за одеждой. На всех купите, главное, чтобы по размеру подходила.

Событие тридцать шестое

Цена — это то, что вы платите. Ценность — это то, что вы получаете.

Уоррен Баффет

Решил и сам на рынок на разведку прогуляться князь Витгенштейн. Каждый солдат должен знать свой манёвр, а уж командир точно должен досконально знать театр военных действий. Рынок был типа Сенного в Петербурге. И сено и дрова продавали и животных всяких разных. Брехт сразу к коням направился, и не пожалел. Среди обычных и даже вполне себе породистых коньков и лошадок выделялись два представителя этого семейства. Это были тяжеловозы. Скорее всего — Першероны, а может быть, в Австрии есть своя порода. Хлипенький мужик, в довольно поношенном кафтане, продавал двух жеребцов. Как на подбор. Оба в холке по метру восемьдесят примерно. Оба вороные, только у одного на груди звезда белая и бабки, а у второго только бабки. И ноги мохнаты и грива с хвостом мощные. Загляденье. Брехт спросил, что за порода, и сколько мужик за обоих просит. Всё же не першеронами оказались жеребцы. Это местная австрийская порода, которую называют «Норикер». Второе её название — «пинцгауэр» происходит от австрийской местности Пинцгау, там норикийская порода сохранилась.

— Это бракованные лошадки, герр Петер, — Брехт так и представился «Хер Петер».

— В смысле? Красавцы же? — не понял Пётр Христианович.

— Нет. Бракованные. Это отец и сынок его. Закрепился неправильный окрас. Настоящие норикеры должны быть игреневой масти с белой гривой и хвостом. Потому дёшево продаю, по тысяче гульденов.

— Беру. Стоп. А эти твои игреневые норикеры тогда сколько стоят?

— Тысячи полторы. — Это, как и в России на ассигнации, если пересчитывать. Местный гульден, как раз равен русскому ассигнационному рублю.

— А есть у тебя? — Брехт прикинул, что если этих гигантов попытаться повязать с армянскими лимонными лошадками, то можно интересную породу получить. Лимонных тяжеловозов с белой гривой и хвостом. Сказка.

— Могу завтра одного жеребца привести.

— Приведи. — Уходя на эту рекогносцировку Пётр Христианович взял с собой пять тысяч фальшивых гульденов. Купюрами по пятьдесят гульденов. Надо же начинать их тратить. Часть в пыли повозил. Несколько бумажек на пару подержал, несколько просто согнул грязными руками туда-сюда. В результате, деньги новыми, точно не смотрелись. Отличить их могут только профессионалы, да и то если им попадётся двойник этой купюры по номерам. Так что, расплачиваясь под чужой личиной, Брехт вообще не беспокоился. Не побежит же этот коннозаводчик сразу в банк, а там сразу искать двойную купюру точно не начнут. А когда, или если, всплывёт подделка, то он уже далеко будет и высокого небогато одетого короткостриженого немца можно долго искать в Европе.