Мария Фёдоровна была одна. Брехт думал, что попадёт на семейный завтрак, маленький Колька Палкин, принцессы Мария, Екатерина, Анна, а может и мелкий Мишутка. Нет, не попал в сей цветник. Тет-а-тетный завтрак. Странно.

Государыня встретила его стоя и выглядела плохо, лицо набелили и нарумянили, но следы слёз остались или это уже новые поверх натекли.

— Что с вами, Ваше Величество? — поклонился граф, — Что-то случилось?

Мария Фёдоровна тряхнула головой, видимо, мрачный мысли из головы пытаясь вытрясти.

— Вчера из Вены пришла весть, что Александра Павловна умерла после тяжёлых родов, как и её дочь новорождённая.

Нда! А интересно, зачем тогда она его позвала. Горем поделиться. Ничего про старшую дочь Павла Брехт не помнил, а из воспоминаний Витгенштейна можно было выудить только, что её выдали замуж за Эрцгерцога Иосифа — Венгерского Палантина и брата императора Франца. Что-то там с политикой. Союз с Австрией укрепить?

— Заразу, небось, акушер занёс. Они там, в Европах, все неряхи и грязнули. Перед тем как операции всякие делать нужно хоть руки спиртом обработать.

Мария Фёдоровна как-то поникла от слов графа и её повело. Пришлось Петру Христиановичу её поймать и к себе прижать. Императрица совсем обмякла и повисла у Брехта на руках. Тот соображал, что же делать, закричать, позвать на помощь, или это она специально, разбери этих женщин, тем более, цариц. Решил рискнуть. Пётр Христианович чуть присел, подхватил женщину под колени и легко приподнял, понёс к стоящей у стены оттоманке. Красивая, в смысле, золотой парчой обтянута. Укладывая Марию Фёдоровну на неё, Брехт наклонился над императрицей, и в это время та открыла глаза и чмокнула его в ухо. Твою налево! Только не это. Нет, женщина была красива и лет не много, точно Витгенштейн не знал, но что-то около сорока, если Александру сейчас двадцать четыре, а её совсем девочкой за Павла выдали.

Граф хотел высвободиться, но Мария Фёдоровна притянула его голову к себе и впилась губами солёными в его губы. Блин блинский, если сейчас сюда кто войдёт, то его Александр нахрен на Камчатку закатает, вулканы описывать.

Событие девятнадцатое

Храбрый человек должен уметь быстро бегать. Так, на всякий случай...

Безумство храбрых — в шестой палате!

Это же просто замечательно, что сейчас у сапог деревянные каблуки. Стук каблуков по паркету приближающийся к двери в эту столовую Брехт услышал, как и Мария Фёдоровна, слегка оттолкнувшая графа о себя. Пётр Христианович успел даже шаг в сторону сделать, когда дверь отворилась. Не, когда дверь чуть не вылетела из косяка от молодецкого удар. Прелюбодеи вздрогнули, увидев входящего, с гримасой страха, даже отчаяния на пороге стоял император Александр, а позади маячила фигура кучерявого пуделя Адама Чарторыйского. Вроде упоминал вчера обер-прокурор, что сосланный Павлом послом к сардинскому двору этот хлыщ на днях бросил к чертям собачьим дипломатию и прилетел к своему сердечному другу Александру.