— Маман, беда! — возопил император, даже и не удосужившись поинтересоваться, почему это растрёпанная маман лежит на оттоманке.

— Что случилось? — Мария Фёдоровна мгновенно оказалась на ногах, с лицом львицы готовой биться с кем угодно за своих львят. Прямо разительная разница между убитой горем матерью, которую надо утешать и этой воительницей.

— Убит и ограблен в своём доме английский посол барон Фицгерберт!

— Как? — села назад на лежанку императрица.

— Зарезан! Вместе с ним все слуги и охрана, а ещё граф Пален.

— Пален. Он же должен был быть на пути в Курляндию …

— Это не всё, вот что нашли на коленях у посла, — не слушая мать, продолжил Александр, протягивая Марии Фёдоровне записку.

Ту самую, что ночью Брехт и положил на остывающие ляжки сэра Аллейна.

— На каком это языке, что тут написано? — Государыня попыталась прочитать, но хоть она и владела шестью языками, этого не знала.

— Это польский, — вышел из-за спины императора следующий главный враг России — князь Адам Чёрторыйский. Не, не — Чарторыйский. Хотя первый вариант звучит лучше.

— И что там написано? — перевела взгляд с сына на пуделя императрица Мария Фёдоровна.

— Какая-то ерунда … — замялся посол в Сардинию.

— Что там написано!? — Льдинки звякнули в голосе «маман». Прямо холодом повеяло, как от дыхания Снежной Королевы.

— Кхм.

— Князь! — теперь сталью лязгнуло.

Адам неуверенно глянул на Александр, но тот не заметил, стоял, глядя пустыми остановившимися глазами на чашки с чаем на столе.

— Тут написано, что это месть польских патриотов, за унижение и разделение Польши.

— Тут же много слов, а вы пять сказали. — Теперь уже и рычала львица.

— Это сделала организации «Великая Польша от моря до моря» и что следующим будет Александр.

— Саша? — Мария Фёдоровна повернулась к сыну.

— Я не знаю, что делать. Убийство английского посла, смерть Сашеньки и её дочери, да ещё и патриоты какие-то и всё в один день … — Александр сел на стул у окна, спрятал лицо в ладони.

— Граф? — Мария Фёдоровна вырвала листок у Чарторыйского и сунула его Витгенштейну, — Что вы об этом думаете?

— Я???!!! — Брехт ожидал от своей писульку чего угодно, но только не просьбы от императрицы дать совет. Перебор. Кто он? Пока мелкая пешка, шеф полка. Это ещё не тот Витгенштейн.

— Граф? — и слезинка снова в глазах.

Твою же так да раз эдак. А чего, банковать, так банковать.

— Если вы Ваше Императорское Величество спрашиваете моего совета, то я первым делом собрал бы самых влиятельных представителей английской общины в Санкт-Петербурге и ознакомил их с этой запиской.