– Я вижу, что ты запуталась, Сестра, а потому готов забыть о том, что ты собиралась меня убить, – продолжил Помпилио. – Более того, я могу тебе помочь, поскольку дружба Лингийского союза еще никому не вредила…

– Ты! – Женщина подалась вперед. – Ты хоть понимаешь, с кем связался, кретин? Я – старшая из трех сестер Тау! Если я захочу…

Она забыла. Ошарашенная, взбешенная, неспособная бороться с охватившими ее чувствами, она напрочь позабыла о скромной и тихой девушке, сидевшей в уголке.

– Если я захочу…

Марина ударила Старшую Сестру стулом. Снаряд, конечно, не самый удобный, но Помпилио заранее объяснил девушке, как с ним следует обращаться, а потому получилось неплохо.

Деревянная ножка влетела ахадирской королеве в затылок, и женщину бросило вперед, прямо на адигенский кулак, который вышиб из Старшей Сестры остатки сознания.

– Есть!

Помпилио развернулся к рулевому. Тот попытался вытащить из кобуры пистолет, но двух секунд, что были у него в запасе, не хватило. Тяжелый удар сбил спорки с ног, а следующий – рукоятью его собственного оружия, – отправил в нокаут.

– Помпилио! Они останавливаются!

Адиген бросил быстрый взгляд в окно, и распорядился:

– Становись к штурвалу!

…И Белла закричала.

Пронзительно, остро, словно ее разрывало на части.

– Нет! Нет!!

Только что ее переполняло упоительное ощущение всемогущества, беспощадного превосходства, восхитительное наслаждение животной жестокостью мыров, которых она вела в бой. Даже не в бой, а на убийство. Белла поверила в свою силу, упивалась ею, купалась в чужой крови, в ощущениях разъяренных мыров и… и не позаботилась о защите, потеряла осторожность, заставив зверей выскочить из храма, чтобы догнать и добить. Чтобы разорвать всех, кто еще оставался. Чтобы… И сейчас…

Кровь и боль. Боль!

И страх.

Резкие удары рвали мозг девушки на части.

– Нет! – Белла схватилась руками за голову. – Нет!!

Умирающие мыры… страх… ужас… смерть… Каждая рана – взрыв. Каждая смерть – нокаут. Мозг не справлялся. Мозг умирал, переживая все черное, что ждало его после, и воскресал, чтобы вновь окунуться в отраву чужой гибели. Оглушенный, запутавшийся мозг великого гипнота, остающийся на связи с погибающими мырами.

– Нет… – Белла уже не кричала – хрипела, царапая ногтями кожу. Плакала, хрипела и продолжала молить: – Пожалуйста, не надо…

– Я… – Ллойд пошатнулся, ухватился рукой за стену и потряс головой. – Что случилось?

Путь к храму, путь по храму… все последние часы… туман… Беспросветная мгла. Он что-то говорил? Он что-то делал? Что он говорил? Что делал?

– Я…

– Нет… – Стоящая на коленях Белла стукнулась лбом о стену. – Перестаньте…