Далее все повторилось практически так же, как и в первый перерыв… за исключением того, что спикером тут выступил Джон. Эспозито был хмур и немногословен, а Жильбер так и вообще ни слова не проронил. Но в сухом остатке получилось примерно то же — тренер Стюарт пообещал, что мы обо всем договоримся сегодня вечером, а само выступление перед школьниками хорошо бы сделать завтра в обед.

— Ну и отлично, — сообщил я капитану и Энни по окончании переговоров, — обо всем договорились, и наши девочки не были шокированы видом обнаженных мужских тел, верно?

— Уж больно ты шустрый, — ответил мне по-русски Лебедев, а для Энни он перешел на английский, — спасибо за сотрудничество, мисс Эппельбаум, ждем вас завтра после обеда в Хай-скул.

Энни сурово посмотрела на нашего капитана, но как-то возразить не решилась, а Джон после того, как мы расстались с этой парой, тихо сообщил мне, что по его мнению американка слегка так втюрилась в советского разведчика.

— Все может быть, Джонни, — ответил я, — вспомни Джеймса Бонда и его подруг.

Третий период прошел относительно спокойно — Эспозито и Жильбер даже сумели слегка сократить неприличный счет, в итоге получилось 7:3 в нашу пользу, ровно так же, как и сентябре 72 года.

— Жаль, конечно, Рейнджерсов, — сказал Джон, когда мы уже шли обратно на станцию метро Пенн-стейшн, — но ничего не поделаешь, побеждает сильнейший.

— Кстати, — вспомнил я, — мы же с тобой неплохо играли в Союзе, не запишешь меня в какой-нибудь фарм-клуб Рейнджерсов? Не вижу, почему бы у нас с тобой не получилось так же, как на Торпедо…

— Я подумаю об этом завтра, — ответил он. — Надеюсь, завтра у тебя будет не такой напряженный день, как сегодня?

— Завтра… — задумался я, — если не считать возможной встречи с хоккеистами, то больше никаких пунктов в расписании у нас, кажется, нет…

А Лена с Билли тем временем обсуждали хоккеистов, в том смысле, кто им больше понравился. Причем Лена упирала на рейнджерсов, а Билли больше понравились наши мужчины.

— Зато ваши более обеспеченные, — выдала главный аргумент Лена, — им же немереные деньги должны платить, а у нас все это скрыто туманом… официально же у нас только любители играют.

— Ну да, — вмешался я в их спор, внутренне усмехнувшись, — днем они стоят у шлифовального станка, а вечером выходят поиграть с канадскими профессионалами.

— Ты прав, конечно… — задумалась Лена, — но все равно канадцы богаче наших… сколько им там платят-то, это у вас наверно не секрет? — обратилась она к Джону.

— Эээ… — не сразу нашелся он, — если не ошибаюсь, то основным игрокам, которые приносят результат, у рейнджерсов платят порядка миллиона долларов в год…