— Нам на второй этаж, — указал я направление, — сектор В52… прямо как бомбардировщик.

А Джон уже сидел на своем месте, оглядываясь по сторонам. Вместо сестры он взял с собой ту самую мулатку Билли, которая приходила на пати в первый наш день в городе.

— Как доехали? Не заблудились? Как вам наше метро? — задал Джон сразу несколько вопросов.

— Да все путем, бро, — ответил ему я, — доехали быстро, заблудиться тут очень сложно, а метро нормальное… не такое, конечно, как в Москве, но свою основную функцию выполняет исправно.

Джон кивнул, но тут Лена тихонько напомнила мне о поручении консула. Я тут же все припомнил и начал объяснять детали нашим друзьям.

— Слушай, тут нам одно поручение прилетело…

— От Кей-Джи-Би? — понимающе усмехнулся Джон.

— Бери выше, от генерального консула Нью-Йорка мистера Миронова, — ответил я, — в перерыве надо будет поговорить с советскими хоккеистами и пригласить их на встречу в нашу Хай-скул… ну не всех конечно, а хотя бы одного-двух.

— Какие проблемы, бро, — быстро ответил Джон, — поговорим, конечно, и пригласим… самый известный ваш хоккеист у нас — это Харламов… ну еще где-то рядом Михайлов и Васильев, хорошо бы их заполучить.

— Но это еще не все, — продолжил я, — вместе с нашими звездами надо бы зазвать хотя бы одного из Рейнджерсов… Эспозито идеально подошел бы… и еще Бред Парк.

— Парк ушел от нас в прошлом месяце, поэтому с ним никак не получится… могу предложить Рода Жильбера, он тоже принимал участие в суперсерии 72 года.

— Принимается… — ответил я, — так что нам надо бы распараллелиться — мы с Леной идем в советскую раздевалку, а ты с Билли — в вашу… годится такой план?

— Узнать бы еще, кто нас туда пропустит, — это выдала удивительно здравую мысль Билли, — я думаю, раздевалки очень хорошо охраняются.

— Думаю, — ответил я ей, — это последнее из того, о чем надо заботиться… а еще думаю, наши и ваши боссы все устроят в лучшем виде.

А тем временем началось представление игроков, стадион заревел, а орган сыграл последовательно Калинку-малинку и Катюшу. Больше всего аплодисментов досталось, как и можно было подумать, Филу Эспозито и Валерию Харламову. Распорядители уехали за бортик и матч начался… и начался он практически так же, как и первая игра серии 72 года — через полминуты Третьяка пробил Стив Виккерс с передачи неувядающего Эспозито. Джон с Билли заорали, конечно, от радости, но потом покосились на нас и умерили свое счастье.

— Ничего, — сказал я им, — будет и на нашей улице праздник.

И я оказался кругом прав — еще до перерыва наши парни заколотили три шайбы в ворота Дэвидсона (кто это такой, я так и не вспомнил), один из них, самый красивый, на счету Харламова. Прозвучала сирена на перерыв, и в проходе, который был ближе всего к нам, обозначился все тот же вездесущий капитан Лебедев. А рядом с ним американка в вызывающем красном платье. Лебедев дал нам знак, мы покорно вышли в проход, тут нам было заявлено следующее: