Три куплета закончились через пять минут, следом вышел ансамбль в мексиканских народных костюмах — действительно, зрелище было впечатляющим и зажигательным, уж чего-чего, а в танцы эти ребята умеют. Зал аплодировал добрую минуту, после чего под потолком раздалось:

— Русские на выход, готовность полминуты.

— Не страшно? — спросил я у Лены.

— Так у нас две премьеры во дворце культуры уже было, — напомнила она, — на третий раз как-то привыкаешь. Пойдем уже, время…

И мы пружинистой походкой вышли из правой кулисы на сцену, поклонились и встали в начальные позиции… нам поаплодировали, конечно, но жиденько. А дальше из динамиков полились первые ноты танца, мы и приступили к исполнению…

Разных вариаций на пять минут, пока крутилась запись, мы, конечно, отыскать не смогли бы ни за что, поэтому вторая половина тупо повторила первую. Я даже запыхался от прыжков с махами ногами, у Лены более спокойная партия была. Остановились, поклонились — аплодировали нам поменьше, чем мексиканцам, но все равно неплохо.

— Гуд, — встретил нас за кулисами жирный распорядитель, — можете отдыхать… через полчаса будет небольшой фуршет в зале приемов.

К нам тут же подошел индеец Майк и сказал следующее.

— Отлично все прошло, ребята, вы раньше танцами занимались, похоже…

— Да, было дело, — не стал распространяться я, — недолго, правда, но занимались. Теперь будем ждать вашего выхода… а вы откуда вообще тут взялись-то?

— У нас школа попроще вашей, без приставки Хай, но тоже неплохая — Южно-Бронкская чартерная… а вообще самая крутая школа в городе это Тринити-скул…

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я, — что это за Тринити?

— Это на углу Бродвея и Уолл-стрит, — пояснил Майк, — старейшая школа в городе и одна из пяти самых лучших в стране. Из нее кто только не вышел, от олимпийских чемпионов и обладателей Кубка Стэнли, и до сенаторов с композиторами. Ребята, которые под греков работают, как раз оттуда.

— Надо будет поближе с ними познакомиться, — выдала Лена такое размышление вслух. — А нас на фуршет позвали после концерта.

— Нас тоже, встретимся в зале приемов, — пообещал Майк.

Вот и подошел к концу концерт, мы со своей стороны тоже похлопали хупа-хулу, а потом двинулись в поисках затерянного зала приемов.

— Вам сюда, господа, — вычленил нас из толпы еще один распорядитель, тоже мексиканец, но худощавый и поджарый, он показал на дверь лифта. — Минус второй этаж.

— А почему остальные по лестнице пошли? — задал я наводящий вопрос, — и только мы на лифте поедем?

— Относительно вас, — он достал свернутую бумажку из кармана, — Виктор и эээ… Элен, у меня отдельное распоряжение от руководства, прошу вас, — и он сам вызвал этот лифт.