Куда более спокойная, чем раньше, Элла Валерьевна хмыкнула.

— А я не удивляюсь. Да ну, Глеб, ты чересчур мнительный! У них ни решимости, ни фантазии не хватило бы, это же ещё дети! Препираться попусту только и умеют, взрослых из себя строят, самостоятельных! А вот ты, мне любопытно, почему свою тлорочку с собой не взял? У тебя-то есть все права и возможности, и вождь с шаманом явно не возражали.

— Я бы, может, её и взял, если б она не вздумала меня приворожить.

— Что — голая у костра с бубном плясала? — засмеялась Элла Валерьевна.

— Не-е-ет, там всё серьёзнее. Гипнотическую формулу начала надо мной бубнить, думая, что я уже заснул.

— О-о-о! Они и такое умеют? М-да, сильна барышня! Любой ценой в лучшие условия попасть захотела!

— А ты видела, как она за периметром буйствовала? Прорваться через него пыталась, руками и ногами, точно в стенку, колотила и что-то выкрикивала, ругалась или проклинала, рот разевала, да сквозь силовое поле, к счастью, не слышно!

— Я видела её вместе с шаманом, когда мы взлетали. Он стоял на холме и смотрел вверх, она сидела у его ног…

Голоса преподавателей удалились.

Наконец-то, долгожданная тишина. Можно подумать о своём.

Он жив. Он жив! Он жив!!! О Господи…

Только бы выдержал, только бы дождался…

4

Генка плакал навзрыд, так громко, что по коридору гуляло эхо. Его вопли даже голос Андрея перекрывали.

— Прекрати истерику! Лучше бы я с ним на Тлоре остался, раз такое дело! Не могу уже слушать!

Это да, это было бы лучше, если бы Богатырёв там остался, вместе с Ири. Выживать не в одиночку проще, шансов больше… Да разве Васильев позволил бы такое дело? Всех бы на ноги поднял, нашли бы, обкололи, как меня, и тоже унесли бы…

— Ещё скажи, что ты жалеешь о своём поступке! О единственном мужском поступке за всю твою недолгую, никчёмную жизнь, полную глупой возни с разными железяками!

Генка продолжал рыдать.

— Да пошёл ты!!! Да, я жалею и не собираюсь это скрывать! Тебе не понять! Столько лет работы псу под хвост, и всё из-за чего! Из-за глупой паники вроде бы умных, взрослых людей!!!

Звонкие удары о металл загремели на весь коридор.

— Стенку пожалей, если уж своих кулаков не жалко! Не твой корабль, чтоб тебе его ломать, за ущерб-то родаку расплачиваться придётся! Кир, хоть ты ему скажи! Что молчишь, как рыба-партизан?

Зашелестели шаги, словно кто-то нервно бродил взад-вперёд.

— А что тут скажешь? Человеку, у которого никогда ничего серьёзного не происходило, любая мелочь — горе. Он же не терял в своей жизни ничего крупнее компьютерной мыши.

Генка аж захлебнулся яростным вдохом.