— А я?

Я её рассмотрел секунды две. Рейчел была у нас третий день, формально на стажировке, контракта она ещё не подписала, она ходила и смотрела, что и как у нас устроено. Ларри ходил мимо неё как чужой — с тем ровным лицом, какое я у него видел несколько дней назад. Уныние и депрессия.

— Ты теперь тоже зайка, Рейчел. Летишь с нами.

Она закрыла рот ладонью и расплакалась — все еще сомневалась в своем выборе. Через две секунды Шерил её обнимала с одной стороны, Сью с другой, и я в этом квартете на минуту перестал что-либо понимать.

Камилла, тем временем, единственная из всех, тихо подняла руку:

— Кит. У меня нет ничего из горнолыжной одежды. Совсем ничего.

— У вас у всех нет, — сказал я. — Это решается за час.

Я сунул руку в карман — там у меня всегда были две пачки сотенных. Достал, отделил одну. Тысячу долларов. Протянул Сьюзен:

— Ты у нас самая ответственная. Бери Хэнка, машину и езжайте в спортивный отдел «Бакмен» на Третьей улице. Каждой — полный горнолыжный комплект. Куртка, штаны, два свитера, термобельё, носки, варежки, шапки, лыжные очки. Запомнила?

Близняшка кивнула, разглядывая пачку денег.

— Сбор в шесть. Я закажу лимузин и он повезёт нас в Хьюз Аэропорт. Ясно?

— Хьюз Аэропорт⁈ — Кристи привстала. — У него собственный аэропорт?

— Кристи. У него собственный город. Всё, собирайтесь.

И они с визгами, в халатах, ринулись в спальни.

Я же пошёл обратно в свой кабинет.

И на пороге остановился.

В кресле для посетителей сидела Полли с Китти. У последней было встревоженное лицо.

Они смотрели на меня обе.

— Кит, — мягко сказала Полли. — Мы тебя не задержим. Минута.

— Заходите.

Мы расселись в кабинете, я откинулся в кресле:

— Слушаю.

— Ты точно уверен, что мы должны начинать войну с Хёрстом?

— Полли. Войну с Хёрстом не я начал. Её начал он.

— Кит…

— Я просто хочу, чтобы мы это проговорили. Он первый. Он в ноябре зарядил свои газеты полоскать меня за стартовый номер с Монро. Потом был суд, они все тоже отработали по-полной. Порнограф, торговец плотью… Второй номер? Снова они. Уверен, что в эту самую минуту звонит сенатору Маккарти и просит «прижать этого негодяя из Лос-Анджелеса». Это третья атака, и она ещё впереди. И я сильно подозреваю, — я постучал пальцем по обложке «The Nation», которая всё ещё лежала на моём столе, — что статью своей дочери в журнале он отыгрывает в свою пользу. Он, может быть, не сам её туда отправил, — но он этот факт сейчас аккуратно использует, чтобы связать «Ловелас» с леваками в глазах Маккарти. Хёрст идёт против меня на всех уровнях одновременно: через прессу, через Сенат, через моральную лигу. Он подсылает к нам в офис журналистов под прикрытием — мы вчера одну такую поймали. Он настраивает против нас законодателей и закон. Он, в конце концов, сам сделал из меня врага.