община. Я перестал там бывать несколько лет назад и просто отсылаю родителям определенную сумму в месяц. Вот такой я неблагодарный сын, — он грустно усмехнулся. — Неблагодарный сын, Дейв, забыл бы о своих родственниках и никаких денег им не отсылал, так что тут вы на себя наговариваете. — Это не мои слова, миледи. Так считают мои родители и те братья, что живут с ними. Сестер приучили не иметь своего мнения, чтобы они стали хорошими женами. Да и богиня не одобряет, когда женщина самостоятельна и остра на язык. — Никогда о таком не слышала. Я считала Верею весьма снисходительным божеством. — Так и есть — но не в случае с Линденами. Боюсь, отец… Когда-то я считал, что плохо так думать и говорить о нем, но от правды не скроешься. Мужчине требуется самоутверждение, мы все по натуре охотники, даже те, о ком бы и не подумал. Охота моего отца — в подчинении других членов семьи; те, кто отказывается играть по таким правилам, объявляются отступниками. Я молча глядела на него. Как это знакомо! Пока я еще не готова была рассказать Дейву свою историю, но, думаю, он удивится, узнав, насколько я его понимаю. — Если ты не соответствуешь картине мира другого человека, тебя стирают с этой картины, — тихо произнесла я. — Закрашивают другой краской и на твоем месте разбивают вансанский сад. Как в королевской оранжерее. И ты остаешься здесь — но полностью исчез для других людей. Тем не менее, деньги ваши они принимают. — А также деньги Вильгельма и Энтони. Вы уловили суть. — Ее и ловить не требуется, она на поверхности. Что ж, Дейв, ваша история… — Еще не закончена, — перебил меня Линден, — это лишь начало. Когда в семнадцать у меня обнаружился дар и я, вопреки приказу отца запечатать его, принял решение идти учиться, меня выставили. Вильгельм на полгода взял меня под крыло; я сдал экзамены, отыскал жилье в городе и начал учиться самостоятельности. Четыре года спустя, получив диплом, я понял, что могу быть счастливым и без поддержки родителей. Принял тот факт, что они от меня отказались. Приобрел маленький домик на окраине Райстона, работал экспертом для ювелиров, мечтал о своем магазине. Я много ездил по Иттарии, бывал и в Вансане, и в Крансе, по полгода проводил в горах. А однажды, вернувшись в Райстон, на новогоднем балу встретил Алису Джоунз.

Глава 13

Глава 13

Как изменилось его лицо, когда он произнес это имя! Боль и затаенный свет. И сразу стало ясно: вот о какой истории говорил Людвиг. — Она понравилась мне с первого взгляда. Да что там — я влюбился сразу, как она ответила согласием потанцевать со мной! Весь вечер мы не сводили глаз друг с друга. Алиса была прелестна и очень юна, ей едва исполнилось восемнадцать, и это был ее первый выход в свет. Мы поговорили совсем немного, однако домой я не шел, а летел. Я постарался выяснить об Алисе все. Она была дочерью титулованного дворянина, обладавшего, впрочем, не слишком-то большим состоянием. Ходили слухи, что он вложил деньги в торговлю заморскими шелками, однако корабли с товаром попали в бурю, и сэр Джоунз многое потерял. Я видел этого человека на балу, а когда побольше разузнал о Джоунзах, понял, что так просто Алису за меня не отдадут. Им требовался человек со средствами — не самой Алисе, а ее отцу. Я готов был свернуть для нее горы, заработать состояние, хотя раньше не стремился к большим деньгам. Теперь же мне стала ясна цель — зачем бы они мне пригодились. Дейв провел ладонями по лицу, словно стирая воспоминания. — Мне исполнилось двадцать два, и я был безобразно наивен; Алиса же и вовсе не пробовала жизни, так что мы с ней позволили себе мечтать и ворковать. Глупые влюбленные голубки! Благодаря служанке Алисы, передававшей записки, нам удавалось встречаться тайно: на прогулках, в книжных магазинах, в парках. Иногда моя возлюбленная грустила, не признаваясь мне, почему. Я был с ней осторожен, как с хрустальной вазой; может, будь я настойчивей… Я не выдержала. Протянула руку и переплела свои пальцы с пальцами Дейва; тот удивленно и растерянно посмотрел на меня. — Что бы ни случилось, вы действовали из любви. Вы оберегали ее, так? И хотели самого лучшего. — Да. Лучшее — враг хорошего, как говорят в Райстоне. В какой-то момент я решился и отправился к Джоунзу просить руки его дочери. — Дейв помолчал. — Старик выслушал меня, усмехаясь, и когда я закончил свою пламенную речь, объявил, что ни о каком браке между мной и Алисой не может идти речи. «Во-первых, Алиса слишком молода, чтобы выходить замуж, а во-вторых, я хочу подыскать гораздо лучшую партию, чем вы», — вот какими были его слова. «Вы всего лишь нищий выскочка, а моя дочь достойна гораздо большего». Как я узнал позже, у старика Джоунза после гибели кораблей в буре имелись огромные финансовые трудности, и за счет удачного брака дочери он надеялся восстановить семейное состояние. Приданого он за Алисой практически