Я смотрел на братка молча. Браток покосился на меня и пошёл по второму кругу.

— Я вообще не в теме, — сказал он. — Чё вы там себе придумали — ваши проблемы. Я эти бабки с неё не трусил… я вообще её первый раз вижу.

— Ой, блин, — продолжал хохотать Шмель.

Не знаю, что было в голове у этого братка, но он говорил уже быстрее, явно решив, что таким способом он сможет спасти свою шкуру.

— Может, у вас там с этой тёткой свои разборки, а меня приплели просто так. Бывает. Только я вам сразу говорю: мимо. Вообще мимо.

Шмель не удержался от укола:

— Слышь, как заговорил. Прям потерпевший.

Браток скосил взгляд в его сторону, но я заговорил раньше, чем он успел снова завести шарманку.

— То есть бабки ничейные, — сказал я спокойно.

Браток осёкся. Как я уже отмечал, мозги у него работали — тупым быком язык не поворачивался его назвать. А значит, мой заход по бабкам он расценил правильно, прекрасно поняв, что деньги в сумке от него уплывают. Язык мой — враг мой.

Думаю, что понял он и то, что по новой стрясти долг с Зины не выйдет. Фактически она с ним рассчиталась. И это даже если отвести в сторону то, что у сирот забирать деньги — непорядочно.

— Бабки моего старшего… — нашёлся браток.

Я вёл его именно к этому ответу, вот только сам браток ещё не понимал, насколько в глубокую яму он себя этим ответом закапывает.

По лицу Шмеля я сразу понял, что заход он оценил. Вообще, сегодня не только для нашего гостя был вечер открытий, но и для самого Шмеля тоже.

— Как звать тебя? — спросил я.

— Витька, Насос погоняло…

— Ты ж из собачников, Витька? — я вскинул бровь.

— Допустим… а чё? — сразу напрягся он от моей осведомлённости и весь аж помрачнел.

— Да так, — я отмахнулся. — Думаю, какого будет Аркаше Цыпе знать, что он, оказывается, ведёт себя непорядочно и сирот трусит на бабки. Да ещё если мне память не изменяет, этот детдом Бдительный держит от татар… ай как нехорошо получается.

— Ни хрена расклад, это он чё, утверждает, что Цыпа — падла⁈ — выдал Шмель.

Насоса аж перекосило, когда он понял, как его слова сыграли против него самого. Зрелище было жалкое. Цыпу, который держал псарню, мало кто знал и среди крутых. Ну не публичный он был человек. А я назвал это имя, даже не моргнув, чем окончательно вогнал братка в тупик.

— Слышь, ты не так понял…

Я снова не торопился с ответом. Пусть в голове у него сначала уляжется, что разговор идёт не туда, куда он ожидал. Он ведь наверняка думал, что сейчас начнётся обычная бытовуха: бабки, тётка, кто кому должен. А я обозначал ему совсем другой расклад.

— Не понимаю, чего вы хотите… — сдавленно прошептал Насос.