Шмель больше не спорил. Он уже жил в своей части операции и только коротко перебрасывался с Копытом и Шкетом тем, что им надо было знать.
— И когда начнём? — поинтересовался Игорь, когда вопросы закончились.
— Сейчас, — ответил я.
— Солидарен, времени у нас нет, — согласился Шмель.
Обе наши машины стояли у сарая в тени. Мы потянулись к выходу. Во дворе уже было темно, и окна корпуса горели тускло. Пацаны — Шкет, Шмель и Копыто — сели в свою тачку. А мы с Игорем сели в тачку Насоса, который всё это время «отдыхал» в багажнике.
Я сел за руль, вставил ключ и завёл автомобиль. Мы выехали со двора, проехали минут десять, отъезжая подальше от детдома. Потом я остановился, и вместе с Игорем вытащили Насоса из багажника. Он молчал, пока мы усаживали его на заднее сиденье. Даже не просил снять мешок. Но теперь, когда мы были дальше от детдома, я всё-таки снял мешок с его головы.
— Слушай внимательно, — сказал я.
Браток поднял глаза.
— У меня есть ствол, — сказал я. — Рыпнешься — и положу не задумываясь.
Я поймал его взгляд в зеркале заднего вида. Браток моргнул, быстро посмотрел на меня, перевёл взгляд на Игоря и ничего не ответил.
Я снова завёл мотор и выехал обратно на дорогу. Первые минуты никто не говорил. Браток сидел сзади тихо, готовясь к встрече со своими. Я следил за дорогой, но то и дело косился на Насоса.
За стеклом тянулся обычный вечер девяносто третьего. Серые коробки домов, ряды гаражей, пыльные пустыри, ларьки… Где-то отдельно, по другому маршруту, ехали пацаны. Браток об этом не знал, да и знать был не должен.
Очень скоро мы уже были на месте — впереди показался дом с псарней.
Приехали.
От автора:
Скучали по космическим просторам? Думали, космофант умер? Новая история от Евгения Капба: далекие планеты, легионы людей на службе инопланетян, лихие приключения!https://author.today/reader/534114
Глава 21
Дом стоял за крепким забором, который когда-то, видно, ставили с расчётом на хозяйство, но теперь держали уже для совсем других задач. Доски местами повело, пролёты темнели сыростью, у ворот висел косо приваренный лист железа, в щели которого пробивался жёлтый свет. Возле стены темнели вольеры, на земле валялись цепи, старая миска, комья засохшей грязи и какая-то порванная тряпка, пропитавшаяся псарнёй так, что от неё, наверное, и через год бы несло псиной.
Я глянул на крыльцо, на окна, где горел свет, и на угол дома, куда свет не добивал. Браток рядом сидел весь натянутый, как струна. У Насоса имелось полное понимание, что идти назад нельзя. А вперёд… вперёд страшно. Он пару раз сглотнул, посмотрел в окно и заговорил.