Всё было тесно, грязно и очень близко.

Бдительный повернул голову и посмотрел прямо на меня… он держал пистолет уверенно, хотя рука у него заметно дрожала. Кровь из рассечённой брови уже подсохла полосой, губа была разбита. Вид у него стал хуже, чем в ресторане, но опасности меньше не стало. Но я подметил одну важную деталь — нет-нет, а он поднимал пистолет выше. Сил у братка практически не осталось, и ему приходилось прилагать усилие, чтобы удерживать пистолет.

Я это тотчас отметил про себя.

— Ствол убери… — зашипел браток.

Отвечать я ему ничего не стал, как и убирать пистолет. Время для разговоров уже закончилось. Да и сейчас это самое время работало уже против братка.

— Ствол убери, сука, кому говорю, — снова процедил он.

Я снова ничего не ответил. Понимал, что стрелять он не станет — сразу после выстрела получит свою пулю в лоб уже от меня. Так что на угрозы я просто не реагировал и пистолет не опустил.

Я ждал…

Ждал, когда этот урод устанет окончательно. И понимал, что ждать осталось совсем недолго. Браток это тоже понимал и, видя, что я не ведусь, начал сменять собственную пластинку.

— Валера… — выдавил он. — Это всё неправильно… всё могло сложиться совсем иначе. Ты же понимаешь, что Волки с тебя не слезут…

Я слушал вполуха. Сейчас мне был совершенно не интересен весь тот мусор, который исходил из его рта.

Я ждал.

Бдительный снова заставил себя выровнять руку, когда ствол пошёл вниз.

— У меня есть бабки, — продолжал он. — Дохрена бабок, я знаю, где татарский общак. У меня тачка за углом, мы можем свалить прямо сейчас, все вместе, забыть все наши недоразумения и зажить как короли. Я тебе клянусь, что Волки тебя кинут…

Наверное, именно этого момента я так долго ждал. Момента внутреннего слома братка, его унижения и страха. Но, глядя на Бдительного, я вдруг понял, что его слом не приносит мне никакого удовольствия.

Единственное, что я хотел сейчас, — поставить во всём этом точку.

Руку братка начала пробивать крупная дрожь. Пистолет опускался всё ниже и ниже, но каждый раз он возвращался обратно. Я не стрелял — дуло ствола, опускаясь, упиралось в грудь Игорю. Любой шальной выстрел братка мог убить пацана.

Я ждал…

И я дождался.

Наконец дрожащая рука Бдительного опустилась ниже. Ниже груди Игоря, и Бдительный попытался перехватить пистолет второй рукой.

Не успел.

Потому что ровно в этот момент мой палец нажал крючок спускового механизма…

Бах!

Бах-бах-бах!

Я не жалел патронов. Пули врезались в грудь братка. Среагировать он не успел, хотя палец вжался в крючок спускового механизма и последовал выстрел. Пуля угодила в пол, прямо между ног Игоря, который даже не успел понять, что произошло.