Из кабинета я двинулся прямиком в спальню. Там взял футболку, следом заглянул к умывальнику и смыл с себя кровь, наскоро умылся, стянул грязную футболку и натянул чистую. Через несколько минут я уже снова шёл через двор к сараю, за последние дни действительно ставшему для нас чем-то вроде штаба.

По дороге я сразу отметил одну важную вещь. Вокруг сарая теперь был порядок. Мусор сгребли в сторону, проход расчистили, у стены ничего лишнего не валялось, даже затоптанную землю у входа будто нарочно подровняли ногами. Значит, время пацаны даром не теряли.

Ещё до двери были слышны голоса.

— Я тебе говорю, могли Игоря завалить! — говорил Шкет.

— Тьфу ты, типун тебе на язык, — зло зашипел Копыто. — Совсем дурак?

— А чего тогда тишина такая? Почему его нету? Валера нам ничего не рассказывает⁈

— Потому что жди молча, вот почему.

Я толкнул дверь и вошёл. Разговоры обрубились сразу. Все, кто сидел или стоял, повернулись ко мне.

— Ну?

— Что там?

— Где Игорь? Шмель жив?

Я обвёл всех взглядом, понимая, что пацаны на нервах. Тянуть дальше смысла не было, поэтому я сразу обозначил:

— Всё прошло успешно. Игорь в надёжном месте. Где именно, я сейчас не скажу. Шмель тоже жив.

Шум поднялся моментально. Пацаны начали галдеть невпопад и перебивая друг друга.

— А когда он вернётся?

— А братки что?

Я поднял руку, пресекая выплеснувшийся шум.

— Тихо.

Сработало сразу. Гул просел, Шкет ещё по инерции договорил полслова, но всё-таки тоже заткнулся.

— Больше, чем уже сказал, я сейчас не скажу, — продолжил я, говоря максимально честно. — Для безопасности каждого из вас. Чем меньше вы знаете, тем спокойнее вам же будет, если кто-то полезет с вопросами. Так что отнеслись к этому с пониманием.

Пацаны медленно переглянулись. Недовольство я увидел сразу. Любопытство у пацанов жгло сильнее печки, особенно когда рядом пахло настоящим движем, а не пустой болтовнёй. Только спорить всё же никто не спешил. Пацаны уже поняли, что раз я что-то режу по информации, значит, так надо.

Я выдержал короткую паузу.

— Но есть нюанс, — обозначил я.

Пацаны тотчас подобрались, понимая, что сейчас я скажу что-то важное.

— Какой? — спросил Очкарик, не выдержав напряжения.

Я не стал таить и сказал так, как есть.

— Такой, что в любой момент сюда могут прийти братки и начать задавать нехорошие вопросы.

Серьёзность только что сказанного сложно было переоценить. Пацаны молчали и смотрели на меня, понимая, что я ещё не закончил. И я заговорил чётко, по пунктам, чтобы потом никто не делал вид, будто чего-то недопонял.

— С этого момента ужесточаем режим. Выход за забор запрещён полностью. На три дня все становитесь пай-мальчиками. Никаких лишних движений быть не должно. Сидим тихо. Не светимся и на рожон не лезем. Если кто-то из вас решил, что сейчас время геройствовать и как-то себя проявлять, то забудьте.