Я посмотрел на Шмеля.

— Что ещё сказал?

— Да ничего особенного, — ответил тот. — Спросил, где до детдома ближе выйти. Я сказал. Ну он ботинки натянул и пошёл.

Шмель хмыкнул, потянулся за остывшим чаем и сделал глоток.

— Не, ну я ему кто, воспитательница? Сказал два раза. Он упёрся. У вас там, я так понял, у каждого своё геройство.

Я задумался. Подошёл к окну, отдёрнул занавеску и глянул во двор. Старый «Москвич» стоял на месте, у подъезда кто-то вытряхивал коврик, а во дворе двое мелких гоняли мяч, пиная его в стену трансформаторной будки.

Я отпустил занавеску и повернулся обратно. Конечно, Игорь своевольничал, но как-то это изменить прямо сейчас я уже не мог. Он мог действительно пойти в детдом, так и… а вот об этом «так и» думать не хотелось. Для себя я принял решение считать, что Игорь всё же пошёл в детдом. В любом случае идти и его искать смысла не было совершенно никакого.

— Ты прав был, кстати, — снова заговорил Шмель. — Всех подняли. Татары шевелятся. И менты тоже. Уже ищут.

Шмель кивнул на телефонный аппарат в коридоре с замотанным изолентой проводом.

— Сначала Витька с рынка сообщил. Потом ещё один. Сказал, по городу уже спрашивают про вчерашнее. По отделам тоже шевеление пошло. Короче, процесс пошёл.

Я внимательно слушал, давая Шмелю договорить всё до конца.

— Я тебе ещё что скажу. Татары — это ладно. Эти свои улицы шерстят, дворы, стоянки, своих дёргают. У них злость понятная. А вот что менты подключились быстро — это уже хреново. Значит, шум пошёл знатный.

— Он и должен был выйти, — сказал я.

— Вот потому и говорю: ты прав был. Один мой знакомый говорит, постовым ориентировку на словах уже кинули.

Картина складывалась ровно такая, как и должна была. Если в эту кашу влезли сразу и улица, и менты, значит, дальше всё пойдёт быстро. Ошибка тут была только одна — Игорь, который именно в этот момент решил проявить характер.

— По детдому что? — спросил Шмель.

— Туда пока не заходили. Но завтра утром выходит Бдительный.

— Точно?

— Точно.

Шмель помолчал. Я видел, что выход братка стал для него новостью. И эта новость ему явно не нравилась.

— Есть какие-то мысли насчёт того, почему в детдом не стали заходить? — прямо спросил Шмель.

Я кивнул и остановился возле подоконника, уперев ладонь в облезлую краску.

— Либо Лёхе самому пока невыгодно туда светить, либо он ждёт утра.

— Чего ему невыгодно? Если адрес понятный, чего тянуть… — Шмель запнулся и следом сам нашёл ответ на свой вопрос, который мне тоже казался правильным. — Думаешь, он Бдительного ждёт?

— Его самого.

Шмель прищурился и откинулся на спинку стула.