Я махнул рукой, и строй двинулся по двору. Сначала лениво, с шарканьем, с обидами на «тяжёлую утреннюю жизнь» и на мою скромную персону. Потом темп постепенно подровнялся.

Я шёл сбоку, держал их в поле зрения и не давал строю расползаться. Сам не бежал — всё-таки следовало контролировать периметр. Пацаны хоть и раздражённые, но старались и бежали. Круг, второй, третий.

Из открытой форточки столовой донёсся голос поварихи, грохот кастрюли и чей-то сердитый возглас. По двору тут же потянуло манкой, которая сегодня должна была стать завтраком. А пока просто разыгрывала пацанам аппетит.

Но ни бег, ни орущая повариха с манкой, ни даже звук урчащих на бегу животов всё же не отвлекали пацанов полностью. Пацаны слишком часто косились на ворота, высматривая тачку братков.

— Шкет, — бросил я пацану, сильнее всех сворачивающему шею. — Ты чего там увидел?

Шкет вздрогнул и едва не налетел на впереди бегущего.

— Да я просто…

— Ещё раз башкой к воротам крутанёшь — побежишь дополнительный круг, пока остальные пойдут есть манку.

Шкет покраснел и уставился перед собой. Я понимал, что манку этим утром есть никто не пойдет…

Я дал пацанам добежать последний круг по двору и захлопал в ладони.

— Сто-о-оп!

Пацаны остановились, младшие сразу начали сгибаться, упираясь руками в колени. Я прошёл вдоль линии и щёлкнул пальцами перед носом у двоих младших.

— Через нос дышим, чтобы не задыхаться, — объяснил я.

Пацаны, как два выброшенных на сушу карася, широко открывали рты. Но к совету прислушались — закрыли рты и начали вдыхать через нос.

Я вернулся обратно на «тренерский мостик».

— Минуту отдыхаем и делаем приседания. Три подхода по двадцать раз.

Двор задвигался — подошвы зашуршали по мокрому асфальту, пацаны сопели, будто тащили на себе мешки картошки. Я считал вслух, чтобы никто не филонил.

— Раз. Два. Сопля, ниже, не надо зад поплавком выпячивать! Три. Клёпа, держи спину ровнее. Четыре. Шкет, ты не поклон царю бьёшь, нормально приседай!

После приседаний начали отжимания.

— Пошли, руки ставим по ширине плеч. Очкарик, очки сними, если не хочешь разбить!

Я держал пацанов в постоянном движении и менял упражнения, чтобы горячие головы не успевали заняться самодеятельностью. Следовало выпустить пар…

За спинами пацанов скрипнула дверь в главном корпусе — выглянула Зинаида. Заведующая поправила на плечах кофту и замерла на крыльце. Ещё несколько дней назад мне бы попросту прилетело за самодеятельность. Но теперь Зина была «нашей в доску» и никаких вопросов с её стороны не последовало.

Я только кивнул заведующей. Она сжала губы и осталась у двери — переживала. И переживала Зина отнюдь не меньше пацанов. Точно так же с самого утра не находила себе места.