— Сейчас направо, там будет автосервис, а рядом шашлычка. Нам надо одного братка найти, чтобы тему пробросить, а он на главного уже выедет…

— Как зовут?

— Костя Резаный.

Я коротко кивнул, показывая, что услышал. Спрашивать, кто такой этот Костя и почему он Резаный, я не стал. И так знал. Хотя Шмель, естественно, о моих познаниях в курсе не был. Поэтому с любопытством во взгляде покосился на меня.

— Почему Резаный, не спросишь?

— Нет, — я покачал головой.

— Ну ты, блин… обычно это напостой спрашивают!

Виктор Павлович всё это время сидел сзади. Молчал. После склада он почти не задавал вопросов, и это было правильно. Он уже понял главное: сын выведен отдельно, оружие ушло из-под него, а сам он пока нужен живой и на связи.

Шмель за рулём нервничал сильнее обычного. Одно дело — везти в «Москвиче» меня, другое — богатого коммерсанта, из-за которого город мог встать на уши. Виктор сидел ровно, руки держал на коленях, но я через зеркало видел: он запоминает дорогу, повороты, дворы и вывески. Человек, привыкший всё контролировать, даже в чужой игре пытался собрать себе карту действий.

— Не старайтесь, — сказал я, не оборачиваясь.

Виктор поднял глаза.

— Что именно?

— Запоминать маршрут. К Резаному вы не пойдёте.

Шмель коротко покосился на меня.

— А куда он?

— Останется в машине.

Виктор усмехнулся.

— Ты решил прятать меня от людей, с которыми собираешься говорить о моей партии?

— Да, — ответил я. — Пока Резаному знать о вас не надо. Чем меньше людей понимает, что коммерсант рядом, тем лучше.

Виктор помолчал и отвернулся к окну.

— Разумно, — сказал он после паузы.

Шмель свернул направо. Дорога здесь стала заметно похуже. Асфальт оказался разбит грузовиками, а ямы явно латали чем придётся. Слева тянулся забор из ржавого профлиста, справа стояли автомобильные боксы, будка шиномонтажа и ларёк с мутным стеклом. Над ларьком висела вывеска «Шашлык», написанная красной краской по фанере. До чудеса маркетинга 2026 года местным коммерсантам было, конечно, далековато.

Запах улицы я почувствовал сразу — пахло жареным мясом вперемешку с дешёвым табаком. У открытого гаража играла музыка из магнитофона.

— Музыка на-а-ас связала…

Рядом с бочкой стояли трое мужиков, щёлкали семечки и смотрели на дорогу. У «Жигуля» без переднего колеса сидел парень в спортивных штанах.

— Приехали, — сказал Шмель.

Он поставил «Москвич» чуть в стороне от основного входа, не прямо у бочки, где стояли братки, а ближе к облезлому забору и куче старых покрышек. Место было не идеальное, зато издалека в салоне никого не будет видно.

— Двигатель не глуши, — сказал я.