Я молчал. Он продолжал, голос его был спокоен, как дыхание вечности.

— Хранители дали старт. Помогли вашим предкам пробудиться, пережить первые катастрофы, создать основы. Они оставили после себя храмы, порталы, книги, артефакты, — всё, что поможет достойным. Но знания требуют усилий, а сила — цены.

Он замер, посмотрел мне прямо в глаза.

— А потом ушли и они. Потому что нельзя вечно вести за руку. Даже дети, когда вырастают, уходят из семьи. Чтобы жить своей жизнью. Создать свою.

Я смотрел на доску, но думал не о шахматах. Эта партия — лишь тень куда более древней игры. И, кажется, теперь я начал понимать её правила.

— Тогда можно вопрос? — Я посмотрел на него внимательно. — Что ты знаешь об Абсолюте… и тех, кто ему равен или выше?

Собеседник слегка кивнул, не отрывая взгляда от доски.

— Хороший вопрос. Но чтобы ответить на него, тебе придётся взглянуть чуть дальше, чем ты привык. Всё в бесконечности циклично. И ты уже на той тропе, что ведёт к самому центру паутины.

Он сдвинул ладонью фигуру, даже не глядя, и начал свой рассказ:

— Давным-давно этой Вселенной правили двенадцать Первородных богов. Они пришли на смену Хранителям — тем, кто только направлял, но не вмешивался. Первородные же строили, подчиняли, ломали законы и писали новые. Среди них был и Абсолют. Тогда — самый слабый из двенадцати, но всё же один из.

Я напрягся. Имя «Абсолют» всегда звучало как нечто финальное. Завершённое. И вот — «самый слабый»?

— Но появился один. Тот, кто не согласился с тем, во что превратилась власть Первородных. Молодой, дерзкий, слишком сильный и слишком честный. Он восстал. Один против двенадцати. Девятерых уничтожил, запечатал их души в их собственные артефакты. Чтобы никто и никогда не смог их воскресить. Себя он не спас. Но и не пал, хотя все думают иначе. Он ушёл дальше… растворился в чём-то, что даже мы назвать не можем.

Я слушал, затаив дыхание. Всё внутри подсказывало — это Каэрион.

— Остались трое. — Незнакомец продолжил. — Двое из них набрали силу, вознеслись. Ты бы назвал их богами первой категории. Они правят всем. Невидимо, неоспоримо. И они ищут. Постоянно. Тех, кто может повторить путь Восставшего.

Он взглянул на меня с оттенком понимания, как будто знал, что я уже понял.

— Таких, как ты, они клеймят. Следят. Не дают вырасти выше допустимого. Или уничтожают. Изредка кто-то добирается до уровня бога третьей категории, ещё реже — до второго. Но выше… только те двое. Больше никому не удалось. Ни одному.

Я молчал. Подумал об артефактах. О системе. О том, как всё срослось в один узор.