А она почему-то не находится все.
Удивительно, правда? Дома сидит, а работы все нет!
Боже, сколько злобы во мне. Это от усталости. Пять дней на ногах, да по двенадцать часов… Тяжело.
Вспоминаю, как мы планы с Маратом строили… Хотели уехать с Острова, хотели в Москву даже. Чего нам терять? Он — один совсем, сирота. А мама моя вышла замуж второй раз и укатила с мужем на материк год назад.
Ничего нас тут не держит уже.
Оказывается, держит. Квартира, которую фиг продашь за приличные деньги. Работа Марата, где ему обещали повышение от грузчика до кладовщика…
И как-то все не уезжалось, как-то все то одно, то второе… А потом Марата сократили. И все. Даже ехать стало не на что. И жилье единственное потерять страшно…
А мне теперь уже, кажется, ничего не страшно.
Если на этот Новый год не наладится у нас ничего, то разведусь и одна уеду. Сначала к маме на материк, а потом в Москву!
Решимость эта меня пугает. Но еще больше пугает понимание, что я так и могу всю жизнь прожить тут, в обшарпанной однушке, с человеком, в котором давно уже не вижу ничего хорошего…
Страшно менять свою жизнь настолько сильно!
Может, придумываю?
Приду домой, а там чисто. И едой пахнет. Есть хочу еще…
Открыв дверь, сразу понимаю, что надежды мои не оправдались.
Дома тихо. Грязные ботинки Марата, которые он три дня назад бросил на стойку для обуви, а я принципиально не стала мыть и убирать, так и валяются.
Едой тоже не пахнет.
Разуваюсь, прохожу…
И обессиленно приваливаюсь к притолоке.
Картина та же, что день назад. И неделю. И месяц.
Марат сидит спиной ко мне, в наушниках, перед компьютером. На экране грохочут танки. Танкист он у меня, да.
Вокруг — уже привычный свинарник, потому что жрет он тут же, у компьютера, не отрываясь от игры.
Прохожу на кухню, смотрю на грязную посуду в раковине. Утром я все помыла, убрала… Открываю холодильник.
Пустота.
Ничего.
Колбаса была, сыр, холодец я варила к Новому году…
Только грязные тарелки. И тут тоже.
Мне одновременно хочется заорать, раздолбать все вокруг, всю действительность мою грязную и унылую, и заплакать. Навзрыд.
Уткнуться маме в колени, как в детстве, чтоб она мне руку на голову положила.
Но мама далеко. Да и не беспокою я ее своими проблемами. У нее сердце слабое, хватит ей напрягов в жизни.
И я уже взрослая, сама должна разбираться.
Но как?
Вот как тут разбираться?
Меня этому не учили! Мне не объясняли, что во взрослой жизни может быть настолько все… беспросветно!
Я не хочу этого!
Не хочу! Не хочу! Не хочу!
Я разворачиваюсь и иду к двери. Не знаю, куда, но явно подальше отсюда. Не хочу тут находиться!