Хотя… Столько в этом мире ебанашек, даже на шаг вперед не думающих, что уже ни в чем нельзя быть уверенным.
В любом случае, сейчас обойду квартал, поприсматриваюсь к прохожим. Если не найду, значит, вор или из местных, или к знакомым забежал. И, как вариант, надо стучаться в местное отделение, пусть поднимут данные на всех подопечных. Сто пудов, если парнишка местный, то где-то засветился.
Но это долгий путь.
Я надеюсь, что удача будет на моей стороне, и я его просто сейчас замечу.
На улице людей мало, снегопад усиливается, каждый на виду…
Дико хочется пить, хватаю горсть снега, умываюсь снова, топлю во рту до воды. Но жрать его — это не выход.
Иду, вглядываясь в темноту и метель.
Пусто.
Пусто.
Детская площадка.
Пусто.
Бабулька с сумками вдалеке.
Девчонка с длинной рыжей косой бежит куда-то.
Выперлась в такой снегопад, надо же…
Здесь чистят дороги куда хуже, и снега уже полно. Машины во дворах — вообще не различимы: сугробы и сугробы. Если так дальше пойдет, то скоро и их будет не различить. Ровная белая поверхность останется.
Идти непросто, но я, сука, упорный!
Пить только хочется…
Впереди мелькает свет. Магазин, что ли? Не закрылся еще?
Разворачиваюсь в ту сторону.
Сейчас куплю воды, а заодно порасспрашиваю про своего знакомца. Будущего.
___________________________
Глава 3. Мир. Баро балвал
Снег. Охереть, какой сильный снег.
Баро балвал, как говорила мама.
Я мало ее помню, ни фоток не осталось, ни вещей. Отец не простил. Ни ее, ни меня, так сильно на нее похожего.
Потому — ничего вещественного.
А вот память… Память — дело другое.
Одно из первых воспоминаний детства: я сижу у окна, а снаружи, словно дикий зверь, упорно и сильно ломится в комнату метель. Бьет так, что стекла дрожат.
Но мне не страшно: дома тепло, я сытый, и скоро Новый год.
Мама подходит ко мне, кладет руки на плечи, качает головой:
— Баро балвал… Сильный ветер…
Я поворачиваюсь, чтоб посмотреть в ее лицо. И вижу в темных беспокойных глазах тревогу и тоску.
Тогда я не понял причин этого.
Сейчас понимаю.
Сильный ветер… Сводит с ума, зовет, выматывает душу.
Маму, наверно, он и позвал. А она не устояла, ушла на зов.
Забыла про мужчину, которому клялась в верности, про сына, которого любила… Наверно, любила.
Мне хочется в это верить, несмотря ни на что.
Очередной порыв ветра бьет снежным кулаком в стекла дома, и мне на мгновение кажется, что тут есть кто-то еще, кроме меня.
Ежусь, настораживаясь.
Но тут же успокаиваюсь. Никого тут нет.
Хозяева, владельцы этого охрененного особняка, свалили праздновать Новый год на материк.
Возможно, даже в Москву. Далеко от нас, но на самолете… Я никогда не летал, но очень хочется. Возможно, после сегодняшней удачи, у меня появится такая возможность.