Отключает последнее соображение своим бешеным напором.
Я нелепо дергаюсь, чувствуя, как Мир подталкивает меня к приятелю, как тот легко подхватывает меня на руки, сажает на себя, несет…
Я знаю, куда.
Здесь выбор не особенно большой.
Туда, где все началось.
Все это он делает, не прекращая поцелуя, и я понимаю, что никому я ничего уже не скажу.
Даже не потому, что не позволят, нет.
Не захочу.
То, что происходит сейчас, аморально и жутко. И я никогда-никогда-никогда… Но я закрываю глаза, полностью отдаваясь ситуации. И рукам своих случайных спутников. Пусть происходит.
Я живая. Я слабая. Я просто не выдерживаю напора и ярости.
Я хочу сполна ощутить это на себе.
Прочувствовать.
Упасть.
А потом жалеть…
Хотя, нет.
Жалеть не буду.
______________________________________
И арты от Лены. Пока что вполне приличные...
Глава 18. Мир. Сладость...
Я слежу за тем, как мой школьный приятель несет на руках самую сладкую девочку в мире, и буквально горю от дикой смеси ярости, похоти и ревности. Я сам ее нести хочу! Но ему было удобней в тот момент. И я просто это просчитал и принял.
И он принял.
Судя по тому, что спокойно позволял мне целовать милую Милу, все принял.
Не сдержался холодный парень Вит, не сумел себя повести правильно, как положено менту. Хотя, уж насчет них и их правил я мог бы много чего рассказать. А мой папаша, чтоб ему на том свете было хуевей, чем на этом, еще больше.
Так что я не удивился вообще, когда мой правильный до мозга костей приятель Вит тупо вытащил у меня из рук испуганную Милу и жадно ее поцеловал. Тогда, еще в самом начале, до ее смешного побега в туалет.
Я ждал чего-то такого, если честно.
Атмосфера, которая между нами тремя густела, словно масло, искрила дико и болезненно.
А у моего приятеля взгляд все больше и больше дурнел.
С таким взглядом творят самые дикие вещи. Убивают. Спасают. Участвуют в том, в чем никогда бы на нормальную голову не участвовали. Например, я больше чем уверен, что Виту не приходилось делить девчонку с кем-то еще.
Если да, то я прямо сильно удивлюсь!
Но, скорее, нет.
Слишком уж праведник.
И потому наблюдать, как он зубами скрипит, но делится со мной нашей общей добычей, прикольно и даже горячо. Есть в этом что-то, развратное до потери последних мозгов. Добавляющее бешеный градус в и без того охуенно перегретую атмосферу.
На матрас он Милу укладывает аккуратно, на спину.
Зависает на пару мгновений перед ней, распростертой так сладко, так беззащитно. И глаза — вообще сумасшедшие.
Меня заражает эта его одержимость и смешит чуть-чуть.
Эй, это секс! Это только секс! Горячий, сладкий, развратный.