Но источник не важен, если само наблюдение верное.
А оно верное, похоже…
Иначе, с чего бы им так беситься?
И поорать успели друг на друга, и подраться даже. Понятно, пытаются выразить эмоции так, как умеют. И как мне эту атмосферу…
Проиграла!
Ой…
— Проиграла… — с огромным удивлением смотрю на карты Мира. Он выиграл.
И смотрит на меня теперь с ожиданием и улыбкой.
— Ага, проиграла, — тон его какой-то странный… Предвкушающий.
Что за желание хочет загадать? Что-то такое, что потом будет стыдно вспоминать?
— Желание, — вздыхаю я. — Загадывай.
— Поцеловать тебя хочу.
В первое мгновение я думаю, что ослышалась. Правда, сразу же понимаю, что нифига не ослышалась, но все равно тупо переспрашиваю:
— Что?
— Поцелуй меня, милая Мила, — говорит Мир. Без улыбки. С напором в голосе.
— Охуел! — рычит Вит, — прекрати это все!
— А чего это? — Мир разворачивается к Виту единым, слитным, невероятно хищными движением, словно кобра, раскрывающая капюшон, — ты какого хера лезешь?
— Такого, что так нельзя! — Вит напрягается, и вся его фигура словно наливается свинцовой тяжестью, неотвратимой и жуткой, — Мила, не вздумай соглашаться!
— Да? — скалится Мир, — надо, чтоб для тебя соглашалась? Сам-то чего загадать хотел?
— Не твое собачье дело!
— Моё!
Я в ужасе понимаю, что они сейчас опять сцепятся, настолько воздух наэлектризован!
Страх какой!
И в ушах кровь гремит так, что не слышу никого уже и ничего.
И себя не слышу.
А вот они — слышат.
— Чего? Мила, не надо, не соглашайся!
А я согласилась?
Я “да” сказала?
Ой, мамочки…
Я — больная.
Я не разрешаю себе передумать, рывком подаюсь вперед, к Миру, и целую его в приоткрытые губы.
_____________________________________
Ну, а тут плавно приближаемся к прологу...
И вот вам артик демонического Мира
Глава 16. Вит. Так нельзя! Можно...
Наверно, к этому дерьму все и шло.
Реально, атмосфера в между нами тремя за последние полчаса загустела до такой степени, что ее можно было жрать вместо меда. Такая же сладкая и липкая. И так же нереально не попробовать.
Я смотрел, как Мила играла, как вскидывала то на меня, то на Мирку свои нереальные медовые глазки, взмахивала ресничками… И охреневал от того, что происходило у меня внутри.
В какой-то момент ушло раздражение на Мирку, на то, что он, скот такой, мешает тут сидит, и вообще имеет на рыжую девчонку свои, вполне читаемые планы.
Это странно, но я стал его черные наглые до беспредела взгляды на Милу воспринимать, как что-то типа игры. Союзнической. Такой вот порочной, страшноватой игры, результатом которой будет сладкий и тоже донельзя порочный приз.