Вит сначала не поверил. Потом выяснил условия дела. И разозлился.

Он же отпустил этого мудака!

И не для того, чтоб тот вперся по тому же самому делу! Не для того!

Вит поднял кое-какие связи и попал в СИЗО, к Миру.

Его должны были отправить по этапу через пару дней.

И у Вита были кое-какие идеи, как задержать его здесь, на острове. И как скостить срок.

И вот теперь выясняется, что этот безумный придурок влип куда сильнее, чем предполагалось! Смертник гребанный!

Вит выдыхает, привычно беря себя в руки.

— Так… Я… Разберусь. И насчет зоны тоже.

— Если так, то , может, поживу еще… — Мир смотрит серьезно. — Спасибо. — И, через пару секунд, — зачем тебе это? Грехи замаливаешь?

— Какие, блять, грехи еще? — злится Вит.

— Ну… Ты же милую Милу трахаешь, да?

Вит молчит, только тяжело сверлит школьного приятеля взглядом.

И тот, поняв, что что-то не так, с удивлением уточняет:

— Че? Нет, что ли? — после, найдя в лице Вита положительный ответ, тянет с огромным удивлением, — брат… Да ты — лох…

— От лоха слышу, — отворачивается Вит.

— Бля-а-а… — Мир снова треплет волосы, — да как так? Ну ладно, я… Я вперся практически сразу… Не успел просто! Но ты-то! У тебя все возможности! Все!

— А нахера? Она замужем. Счастлива.

Эти слова Вит выдавливает из себя, по прежнему не глядя на Мира.

— И чего? — искренне недоумевает тот. — Какого хера это тебе помешало? Блять… — неверяще стонет он, — блять… Я-то думал, что у вас все… А ты… Вот ты конь педальный…

— Сам такой. Молчал бы лучше.

— Я и молчу, у меня язык онемел, блять, от твоей тупости.

— Ладно тебе, — примирительно говорит Вит, — нахуя ее тревожить?

— А нахуя она так сделала? Могла бы сказать, блин! Могла бы… — Мир, как всегда в последнее время, когда думает о произошедшем и о милой Миле, начинает терять адекватность, — а она! Она с этим…

— Она сделала, как сделала. — Внушительно перебивает его Вит, — не надо ее осуждать. Она — всего лишь женщина. Слабая. Испуганная.

— Ты думаешь, она с нами… — Мир подает вперед, глаза его лихорадочно блестят, — от испуга?

— Надеюсь, что нет, — тяжело роняет Вит.

Они молчат.

Смотрят друг на друга, два школьных приятеля, связанных общим прошлым, общим детством. И еще теперь кое-чем общим. Кое-кем.

И эту кое-кого из души не вытравишь. Никак не получилось. Ни у одного, ни у второго.

— Вспоминаешь ее? — шепчет Мир.

— Каждый день, — после паузы отвечает Вит, — каждый гребанный день.

— Может… Найти?

В голосе Мира надежда.

— Зачем?

— Ну… Просто узнать… Все ли у нее хорошо…

— Все хорошо.

— Ты знаешь?

— Знаю. Узнавал.

Он и в самом деле не выдержал, навел справки. Один раз.