Нужно было что-то срочно делать, но идти одному против этих пьяных придурков — самоубийство. Что делать? Милиция? Пока он до них добежит… Да и дадут ли добежать? Да и сунется ли милиция? Одного Карло Павлович узнал, это был вор в законе Ваник Кутаисский. Что делать? Взгляд заметался по коридору и уткнулся в дверь. «Торпедо»! Хурцидзе резко открыл дверь.

Событие девятнадцатое

— А давай сыграем в городки?

— Давай. Будапештик.

Вадим Степанов получил знатную оплеуху. По уху и получил. Немецкое, поди, слово. «Оп-ле — ухо!». Или французское? Не зря. Вырубив жирдяя, он привстал и послал прямым в нокаут ближнего своего — ну, к нему ближнего, коротко стриженного плотного мужичка лет тридцати. Тут-то и увидел под ногами городошную биту. Классная вещь! С её помощью сдерживать этих придурков будет проще. Наклонился, чтобы поднять, но его толкнули и одновременно наступили на биту. Покачнулся Атаман назад, но выровнялся и сам пхнул толкача. Тот поскользнулся на круглой, окованной железными кольцами палке и с хрустом рвущейся материи завалился назад. Вадим снова дёрнулся за битой и схватил её, но тут получил очень сильный удар в ухо. Дьяконовская шевелюра чуть смягчила удар, но ключевое слово — «чуть». Поднялся и понял: не получится молодецкой ответки с не менее молодецким замахом. Места нет — сзади подключились к рукопашной «фулюган» Миша Посуэло и богатырь Севидов. Потому просто сунул биту что было силы перед собой. Ну, в такой сутолоке в кого-то да попадёшь… Попал в плечо очередному стриженому. Тот схватился за плечо, воя прямо в лицо Степанова, и от повторного тычка лишился трёх золотых зубов, трёх подешевле — костяных, и заодно воя. Заткнулся.

И тут полегчало. На грузин сзади набросились другие грузины. Удачно! Те за спину не опасались, а их стали по одному выдёргивать в дверь и, заломив руки, уводить подальше от раздевалки «Кайрата». Пара минут — и встреча на Эльбе завершилась со счётом 10:3. У Лобановского сломана ключица — ну, может, трещина, но рука висит плетью. У Степанова распухает ухо. Больше всех пострадал массажист Валерий Ким — пара рёбер точно сломана. Хорошо хоть не позвоночник… Такой удар, придись по хребту, точно оставил бы мужика инвалидом на всю жизнь, но, на счастье, стоял он чуть боком, потому получил только по рёбрам.

— Папа, ты живой? — подошёл Трофимка. На коричневом кулачке — красно-белые ссадины. Ишь, хват пацан — не струсил, успел и боевое крещение принять.

— Ничего. Засохнет.

— Нос уже ломай. Ухо ломай. Когда рот поломай, я тебя буду ложьечка кормий, — и лыбится.