Предчувствуя развитие ситуации в мире, Барух с солидарными с ним американскими и британскими банкирами в конце 20-х годов проводит креативный манёвр. Он добивается переориентации американской экономики на обслуживание военно-промышленного комплекса через её искусственный обвал и погружение в кризисное состояние. Свои действия он демонстрирует довольно перспективному британскому политику Уинстону Черчиллю, которого приглашает в Америку под предлогом выступления с лекциями. 24 октября 1929 года, в день крушения Нью-Йоркской биржи Барух привозит Черчилля на Уолл-стрит.
В то время, когда возбуждённая толпа бушевала у здания Нью-Йоркской биржи, он делится с Черчиллем информацией, что ещё за год до обвала прекратил играть на фондовом рынке, продал все свои акции и купил вместо них облигации правительства США, обеспечив сохранение своих капиталов от обесценивания.
На Черчилля это произвело огромное впечатление, и с тех пор их дружба с Барухом приобрела не только личный характер, но и черты стратегического партнёрства. Именно Барух и Черчилль стали активными организаторами игры по укреплению, а затем сталкиванию лбами Германии и СССР. Вопрос такой сразу возникает: от имени кого действовал Бернард и на почве чего они сошлись с англосаксами? И кто обеспечил довольно страшный для мира экономический кризис. Миллионы умерших от голода не только в СССР, но и в Америке. Перекройка финансовых границ, привод к власти совершенно иного рода политиков.
Пресс-секретарь Гитлера Эрнст Ханфштангл подтверждал, что сначала сын Черчилля Рэндольф сопровождал Гитлера во время его знаменитых предвыборных полётов «Гитлер над Германией», а потом и сам Черчилль пожелал встретиться с Гитлером в отеле «Кайзерхоф», но Гитлер ему отказал. Однако обиды обидами, а замысел нужно воплощать в жизнь, и в январе 1933 года Гитлера всё же продвигают во власть.
Соответствующие шаги предпринимались и на востоке Европы. В том же 1933 году США в полном объёме устанавливают дипломатические отношения с СССР, и Бернард Барух с видными американскими политиками встречает в Америке советских полпредов: Максима Литвинова и Евгения Розенгольца, чтобы выработать совместную линию поведения. Не следует забывать, что после революции Литвинов был посланником большевиков в Лондоне и в декабре 1917 года написал весьма любопытное рекомендательное письмо британскому дипломату и разведчику Локкарту о Троцком: «Я считаю его пребывание в России полезным с точки зрения наших интересов».
Конечно же, интересы Баруха не ограничивались европейским театром. В 1934 году он во взаимодействии с министром финансов США Генри Моргентау провёл беспрецедентную операцию по обмену китайского золотого запаса на пачку бумажных облигаций. Загнанный в угол Чан Кайши, терпящий одно поражение за другим, согласился на этот «обмен», в результате которого дельцы из США получили не менее 100 тонн золота в слитках и огромное количество серебра, драгоценностей и антиквариата, а Чан Кайши — 250 листов бумаги и спокойную старость на острове Тайвань. К началу 40-х Барух уже был миллиардером, но пик дивидендов от его замешанного на политике бизнеса пришелся на годы Второй мировой войны и послевоенной гонки ядерных вооружений.