в меня. Сейчас я одновременно несу в себе прошлую жизнь и новую. Свежий запах моря, казалось, проникал внутрь и разливался по телу, отчего и оно, и сердце были в странном волнении. Будто я снова переживала подростковый возраст. На душе было так неспокойно, словно мне вот-вот предстоит принять важное решение. Но это беспокойство не вызывало неприязни. Я снова подумала о чувстве, которое только что испытала под водой. Представила овладевший мной страх. Это было то самое чувство, которое десятилетиями жило в моей голове, сворачивалось там кольцами и при каждом удобном случае приводило меня к поражению. Чувство настолько привычное, что иногда я даже сомневалась, не сроднилась ли с ним. Чувство, которое временами я сама же отчаянно призывала. Я решила больше не отворачиваться от него. Подул ветер. Я подняла голову — солнце стояло все так же высоко, прямо над моей макушкой. Песок под ногами был горячий, каждая песчинка обжигала. У меня не было ни единой причины ежиться от страха. Я зачерпнула пригоршню песка и бросила его в сторону моря. Песок рассыпался в воздухе, и перед глазами на мгновение стало мутно. В ту ночь со шноркелем во рту и одним-единственным фонарем в руке я вошла в воду у северо-восточного берега — туда, где прежде ни разу не бывала. Как космонавт, выходящий в открытый космос, я ступила в воду так, будто встала на край темного вакуума. Погрузившись, я увидела белые точки, светившиеся на черном фоне, словно звезды на ночном небе. Местами к ним примешивались бледно-желтые пятнышки. Рыбы с толстыми желто-черными полосами, ровно распределенными по телу, двигались синхронно, будто в танце. Вспыхнув чистой лазурью, внезапно ворвалась стая синих карасей, а затем, лениво разевая рот, проплыл трехполосый губан — то ли раздраженный, то ли горделиво красующийся свой пестрой красотой. Я знала их лишь по иллюстрациям из атласов, которые изучала, живя на острове. Пузырьки воздуха выходили через трубку, будто напоминая, что пора подниматься на поверхность, но я оставалась неподвижной и, не шевеля ластами, висела в воде. На мгновение выключив фонарь, я вгляделась в темное море, потом снова включила свет и внимательно посмотрела на то, что плавало перед глазами. Диатомовые водоросли? Икра рыбы-луны? Или вовсе не то и не другое — просто выделения морских существ? Вдалеке проплыла одна рыба-бычок, извиваясь в своем характерном S-образном танце, и исчезла из поля зрения. Луч фонаря скользнул по ее спине, и она на миг вспыхнула отраженным светом. Я шевельнула ногами