Потом весьма удачно пропороли на пороге три днища из шести, пришлось клеить. А резиновый клей в те благословенные годы продавали почему-то в стеклянных бутылочках с узким горлом. И вот стоит Теша, держит своей лапищей пузерек вверх ногами и смотрит, как из него тоооооненькой струйкой меееедленно сочится резиновая сопля.

— Теша, — внезапно шутит сидящий на пеньке одноногий Паша, — а ты сожми бутылочку, выдави клей!

Теша хмыкает и сжимает.

Бутылочка лопается.

Все в полном ступоре глядят на тешину лапу, полную клея, осколков и крови. Единственным, кто не растерялся, был сам Теша, он немедля сунул руку в воду и громовым басом процитировал песню Юрия Аделунга:

— Рубахи на бинты! Бог даст, не околеем!

Забинтовали и Тешу. Таким образом, в составе группы образовалась «байдарка инвалидов», где Теша читал вслух, если правильно помню, «Курс теоретической физики», а грести пришлось Паше.

И поделом — не лезь под руку с шуточками.

СНЫ, СТРОЯК, ФЕСТИВАЛЬ

За стройотряды я не только 37 выговоров получил, но чуть было нервный срыв не заработал.

После комиссарства в 1984 году, когда мы весело, с шутками-прибаутками и под внезапно взлетевшего к вершинам популярности Розенбаума строили железнодорожные пути на станции Узуново, комсомольское начальство решило, что я достоин должности командира ССО.

Будь это тот же строительно-монтажный поезд или даже кровельные работы, я бы вытянул. Но командовать довелось в 1985 году, причем в Москве.

Ужас заключался в сочетании трех факторов:

— в Москве проходил Всемирный фестиваль молодежи и студентов;

— отряд был набран исключительно из студентов-москвичей;

— отряд находился строго на казарменном положении.

Ну вы поняли, да? Сорок здоровых лбов, которым до дому полчаса-час на метро, вынуждены обитать в приспособленной под общежитие школе, питаться вместо маминых котлет столовскими, а по вечерам в лучшем случае смотреть один телевизор, а вовсе не видаки. Это при том, что в отрядах Олимпиады-80 такого маразма не водилось, жили по домам. Естественно, укрепление дисциплины пошло лесом, остановить процесс я не пытался и вопреки строгим приказам и указаниям втихаря отпускал по 4–5 человек в день «навестить родных».

Месяц мы проработали туда-сюда, но потом начался фестиваль.

На основе опыта олимпийских отрядов, бойцов которых гоняли сидеть на пустовавших из-за бойкота спортивных трибунах, при МГК ВЛКСМ создали т. н. «службу заполнения залов» и мы часть срока ССО изображали восторженную советскую молодежь. Порой там бывало интересно и весело, но хватало и занудных мероприятий.