А вот от этой новости меня передёрнуло. Да, Лаврентий Павлович, конечно же, самый эффективный менеджер двадцатого века, этого у него не отнять, но падла та еще!. Опасная, очень опасная, ведь не побоялся и Лакобу[1], своего благодетеля травануть, и со смертью Сталина не всё в порядке, там тоже Берия сумел отметиться самым интересным способом. Да, до определённого момента был предан вождю, но именно, что до определённого момента. А когда этот момент настал… да и после смерти Сталина очень много что хотел сделать, мог Никитку переплюнуть. В общем, надо бы этого деятеля держать на заметке. А что, если отправить корреспондентов в его Менгрелию? Ведь то дело, менгрельское, из-за которого у Берия нервы стали сдавать, оно же не на пустом месте возникло? Жаль, что не помню подробностей. И кому бы это поручить? Вот в чём вопрос!

— Говорят, что какие-то перестановки в Белоруссии намечаются. Мутно, правда, как-то. Говорят, что вернут на место товарища Гея[2]. Вот такие пироги.

— Получается, что над тройкой Гикало-Волкович-Шарангович[3] тоже висит подозрения?

— Поговаривают, что после хохлов, товарищ Берия займётся и бульбашами.

Н-да, ничто Бориске аппетиту не испортит! А брат продолжал молоть со скоростью пулемёта, ну да. мы же два дня не виделись, а он за это время успел столько узнать! И как это у него получалось? Вот кому надо идти в ОГПУ… Руководить отделом внутренних расследований!

— Но это еще не всё… — да, не выговорился братец, что еще ждёт нас. Кстати, не знаю почему, но почти всегда сведения Ефимова оказывались пророчески точными. И как он только, падла, информацию доставал? Как?

— Самое интересное происходит в Казахской автономной…

— И что там интересного, брат? — говорю чуть с иронией. Но Боря мой тон не заметил, а предложил: ты чайник ставь, тогда расскажу.

Понятно, на кухне, под свист закипающего на плите сосуда можно продолжить болтовню. Но Ефимов вытаскивает на свет пакетик с пирожками, понятно, опять женушка постаралась. Знает, что братья Фридлянды те ещё ходоки, но любит Борьку, вот, зараза! Пирожки с кислой капустой я заценил, схрумкал сразу пару, потом добрался и до картофельных, но уже под чай. Перекусить я собирался еще до прихода родственничка, так что заварка была запарена, а в чайнике вода была горячей, только довел ее до почти что кипения — мы с братом любили пить обжигающе горячий напиток, хоть в этом вкусы были у нас одинаковые.

— Слушай, Мишка, я тут встретил одну даму, она тобой интересовалась. Миша… такая женщина! Такая ля фамм! Шерше не шерше, но ля фамм!