Он вывел на бумаге несколько слов, ручка писала обычными чернилами, ничего нового.

— Теперь смотри, из этого положения делаешь поворот на девяносто градусов против часовой стрелки, надеваешь колпачок, надавливаешь на него, готово, там внутри микрокапсула с бесцветным веществом, второе надавливание на колпачок — выстрел, видишь, пятно на бумаге, это вода. А там токсин будет. Он должен попасть на одежду. Всё. Через десять-двенадцать дней сработает…

— Значит, надо будет сначала воду, а потом можно вернуть, чтобы писать?

— Да, поворот по часовой стрелке и снова чернилами пишешь.

— Понял, в общем, мне надо потренироваться.

— Для того тебе и принёс…

— Когда?

— Двадцать пятого.

— Я буду готов.

— Да, стрельбы не отменяются.

— По-прежнему нас трое в курсе?

— Да.

— А спецпрепарат? Понимаешь, Артур, если его еще кто-то применит, да всплывут концы…

— Понимаю, а ты, Миша, понимаешь, сколько стоит его разработка? И вот эта ручка?

— Артур, если нет гарантии, что это единственная акция с этим препаратом и этим инструментом, то лучше и не начинать. Тут никакой подставы быть не может. Это должна быть ювелирная по чистоте работа. Про этот препарат забыть надо…

— Миша, говорил же я тебе, что ты сволочь! Но наша сволочь! Знаешь, что мне ОН сказал? Что если ты не вернёшься, по любой причине, мне лучше было бы в таком случае и не рождаться. ОН не угрожал. Нет, так, акценты расставил. Умеет расставлять всё по местам. Так что мы теперь с тобой одной ниточкой связаны, Миша, одной…

И ничего приятного в этих словах Артузова для себя я не услышал.

Глава пятнадцатая. Миссия невыполнима — 2

Глава пятнадцатая. Миссия невыполнима — 2

Глава пятнадцатая

Миссия невыполнима — 2

Зубалово-4, дача Сталина

21 марта 1932 года

Иосиф Виссарионович Сталин чувствовал себя немного неуютно. И не то, чтобы сидевшая в беседке молодая женщина смущала его — он даже и не успел внимательно рассмотреть посетительницу. Он просто сомневался в принятых своих решениях и продолжал их прокручивать в уме. Лучше было бы иметь еще немного времени на размышления, но время — как раз тот ресурс, который расходуется быстрее всего и никак от идеологии не зависит. Как любой человек, которому перевалило за сорок лет, он чувствовал себя уже не молодым, но полным сил и энергии. И тот объем работы, который он взвалил на себя, мало кто из молодёжи мог бы потянуть. Он постоянно присматривался к своим соратникам и помощникам, стараясь отбирать только самых упорных и работоспособных. Другие просто не могли приспособиться к его ритму работы, а слабаки ему были не нужны. И всё-таки разговор, который предстоял немного вождя напрягал.