— Нет, так нет, Карпо, тогда я тебе, как цыганка нагадаю: светит тебе, мил человек дорога дальня, вот только не казенный дом, а свой собственный, но жить вы будете в Казахстане. И работать там предстоит, не в колхозе, чего уж там, кем придется, тем и будете работать. Да не дёргайся ты так, есть постановление партии о создании защитных лесополос в степи, вот этим и займешься. А там видно будет.

А в сельсовете разговор был совсем другой, да и разговаривали там тоже другие люди. Опять-таки — двое дознавателей, но эти оба были точно товарищи из ОГПУ, причем один из них достаточно серьезный товарищ. Невысокий, грузный, в нём чувствовалась власть, он мешками не занимался. Он разговаривал с председателем колхоза, щуплым, невзрачным мужчиной под пятьдесят лет, с жиденькой бородкой и суетливо бегающими глазками.

— Гражданин Килимнык, так как получилось, что было потеряно триста пятьдесят шесть пудов зерна?

— Так получилось… обмолотили, а тут непогода… вот, уже не было смысла убирать…

— Значит, погода виновата?

— Она, проклятая…

— А вот у меня есть данные, что до непогоды почти месяц был, весь этот месяц зерно пролежало на поле, и никто в ус не подул, чтобы его убрать и отвезти на приемный пункт?

— У нас с транспортом проблема, товарищ уполномо…

— Я тебе не товарищ, извольте-ка обращаться гражданин начальник. Понятно?

— Понятно… — и злобно так зыркнул.

— Значит, транспорта не было, лошадей в колхозе тоже не было, в МТС заявку подавали на транспорт?

— Мы обращались…

— Когда, к кому, заявку писали? Где она?

— Так эта… обращались. Да, вот… И в район я писал.

— Что писал?

— Просил уменьшить план по хлебозаготовке.

— Ладно, тогда вопрос — почему отчитались о том, что засеяли сто процентов площадей, хорошо так отчитались. По факту у вас засеяно двадцать четыре процента.

— Так вот поэтому и писали, что надо уменьшить план по заготовке… а нам встречный план, на тридцать процентов больше чем в прошлом году. Об этом и писали.

— Нет, не уходите от вопроса, гражданин Килимнык. Сколько вы засеяли в процентах? Сто или двадцать четыре?

— Зерна не хватило, лошади в колхозной конюшне пали за зиму, кормов не хватило. Сколько смогли, столько и засеяли.

— Сколько смогли, а отчитались за сколько надо?

— Так район требует… вот и отчитались…

— Кто конкретно требовал?

— Галущенко требовал, еще этот… Развозов. Точно, он тоже требовал.

— Они требовали чтобы отчитались, или чтобы засеяли?

— Чтобы засеяли. Торопили, район план не выполняет, мы тебя сгноим, если не выполнишь. Я и отчитался.

— Хорошо. Понял. А теперь такой вопрос: почему Марчак Степан Трофимович получил по трудодням восемьдесят четыре пуда зерна, хотя имел тридцать шесть трудодней, а вот другие колхозники получили по шестнадцать пудов, хотя имели сто сорок трудодней и больше?