— 24 апреля прошлого года Троцкий направил в адрес ЦК ВКП(б) письмо, которое потом опубликовал в своем «Бюллетене оппозиции». Сейчас он — единственная сила, которая может уничтожить советскую власть, потому что имеет множество сторонников, особенно внутри страны. Поводом для письма стала демократическая революция в Испании, которая серьезно изменяет политическую карту Европы, вполне естественное желание Льва подмять под себя испанских коммунистов. И у него есть для этого все предпосылки.

— Не понимаю. Во втором номере журнала «Огонёк» была опубликована статья «День Троцкого». Это очень хвалебная статья, помните, мы говорили о ней, товарищ Кольцов.

— Публикация этой статьи, написанной Яковом Блюмкиным, помогла мне определиться с тем, насколько на самом деле опасен Троцкий и его сторонники.

— Вот как?

Особой уверенности, что мой ответ произвёл на Сталина положительный эффект не было. Иосиф Виссарионович всегда отличался не самым доверчивым характером, мягко так говоря.

— А вот это тогда как понимать?

Он открывает блокнот, в котором выписаны какие-то строки и начинает читать:

«Солдаты свергли Николая, своего знакомого. Свергли Керенского, своего. А поставили себе — чужого интернационального человека с пустыми глазами и трагическим клочком на подбородке.

Они любят Троцкого. И его глаза. И его голос — пронзительный, скрипучий, скребущий гвоздем по стеклу.

Когда Троцкий говорит, это вулкан, изрыгающий ледяные глыбы. Это Анатома, пришедший мириться с людьми. Что он им, умный, отважно-находчивый еврей, этим славянам, неожиданно сырым, лесным, скифам?

Чужое — дорого. Они верят Троцкому. Он им нужен. Он даст хлеба и мир».

— Это тоже Блюмкин написал, да?

— Нет, товарищ Сталин, это написал Михаил Кольцов. И от своих слов отказываться не собираюсь.

— Вот как? Тогда ПОЧЕМУ Троцкого надо убить?

Ну что же, не поверил, да и я сам бы не поверил. Набираю воздуха, смелости, выдаю:

— Проанализировав все процессы, которые происходят сейчас в стране я пришёл к выводу, что вы, товарищ Сталин, возглавили то направление в партии, которое я условно, про себя, назвал «государственниками». Это люди, которые сделали ставку на построение справедливого социалистического государства в одной стране и не ставят вопрос о мировой революции во главу угла. Вам противостоит группа старых революционеров, мечтающих о мировом пожаре, и это для них суперцель, смысл их существования, мечта. И ради неё они готовы пожертвовать страной, всем и всеми. Только ради мировой революции. И позиция государственников мне намного ближе. Троцкий — лидер тех коминтерновцев, тех левых, которые мечтают о революции ради революции, но само по себе это не хорошо и не плохо. Цель — красивая, но не достижимая. Есть два фактора, которые становятся критическими.