— Всё хорошо, я забрала корреспонденцию у Макса. Он пообещал твое письмо передать Отто в самом срочном порядке.

— Да, этот скромный финн очень полезен. Ему удалось пережить сталинскую чистку, Куусинен[1] умеет проскользнуть между капель дождя. У меня была даже мысль через него присмотреться к этим новым оппозиционерам, но… пока что не буду. Побережём его. Слишком ценный актив.

— Лёва, ты всегда был осторожен, очень осторожен, поэтому и жив.

— Ну, мне приходилось рисковать, и не раз! — в словах Троцкого прозвучали нотки гнева…

— Конечно, ты не мог не рисковать, когда это было необходимо. Ты избегал неоправданного риска. — быстро выкрутилась супруга. Она знала, как болезненно Лев воспринимает намеки на трусость. Хотя ему приходилось не раз на своём жизненном пути сдавать какие-то позиции, он всегда предпочитал называть это не трусостью и отступлением, а всего лишь политическими маневрами.

— Может быть, пойдем домой?

— Конечно, сейчас поднимется ветер, не люблю… Идём же…

И они направились по тропинке наверх, в его дом, стоящий на вершине небольшого холма.

* * *

Три дня в клетке со Львом.

Газета «Правда», 6 апреля 1932 года

Я приехал в Константинополь 26 марта этого года с целью встретиться с человеком-легендой, которого многие всё ещё называют Львом Революции. Я ехал не просто так, я вёз ему письмо от нашего Политбюро, в котором Троцкому предлагали разоружиться перед партией, признать свои ошибки и вернуться в страну, чтобы дальше использовать его таланты на благо революции и нашего молодого советского государства. Стамбул поразил меня своим шумом, гамом, толпами народа. Снующими по своим делам, пестротой нарядов, смешеньем наций, традиций, языков. Тут можно найти всё и на любой вкус. По приезду я сразу же попробовал добиться встречи с Троцким, но мне ничего не ответили, и я имел время побродить по городу.

Стамбул — город контрастов. Узкие улочки Старого города, ободранное великолепие султанских дворцов, за которыми сейчас не кому смотреть и ухаживать. Былое величие, потрескавшееся и разрушающееся под действием времени, у молодой власти есть чем заняться кроме как сохранением напыщенного и дутого величия султаната. В Константинополе чувствуются перемены. Но всё ещё грязно на узких улицах, всё ещё нищета соседствует с роскошью, всё ещё чувствуется напряжение в отношениях между различными религиозными группами. Прямо на улице стоят столики, я выпил чашку ароматного чая и совершенно не знал, чем себя занять. Как-то само собой я очутился у городского зоопарка. Тут тоже чувствуется запустение. Клетки с животными убираются плохо, сами звери имеют вид неухоженный и голодный. За всё посещение я лишь один раз встретил служащего, лениво убирающего у клетки с тигром. Его зовут Исмаил, ему уже третий месяц не платят жалование. Кормят животных отвратительно. Денег не выделяют. И он ходит на работу сюда только по той причине, что работу не найти вообще. Думаю, Исмаил лукавит, тигр явно делиться с ним пищей, не зная об этом. Судя по впалым ребрам хищника это не кажется мне предположением на пустом месте. Дохожу до клетки со львом. Тот тоже тощ, и грива его сбилась клоками, но при этом всё ещё грозен. Он лениво грызет какую-то кость, но величия в нём ни на грош, он скорее похож на драного кота, чем на повелителя пустыни. Потухший взгляд. В отличии от тигра он даже не хочет сожрать кого-то из посетителей, ему всё равно, он довольствуется брошенной костью.