— Мои родители переехали из России еще до начала революции и осели во Франции.

— Как ты относишься к революции?

— С симпатией.

— Странно.

— Тут, во Франции, многие симпатизируют Стране Советов. Зачем мне это скрывать?

— Ты вообще не можешь имеешь секретов?

— Я вообще человек-секрет.

— Это как?

— Я не такой, как кажусь?

— Ты неjudua [6]? Еврей?

— Почему? Я русский французский еврей…

— Для меня это немножко сильно сложно.

— Паола, у нас говорят, что тут без ста грамм не разобраться.

— Что это есть?

— Я закажу немного хорошего вина, а не этой кислятины, вы ведь знаете, что такое хорошее вино? И мы посидим за бутылочкой этого божественного напитка, тогда разобраться будет намного проще.

— Это предложение?

— Руки и сердца?

И мы рассмеялись. Я знал, какое вино следует заказать. Оно было в меру сладким и в меру терпким, с хорошим ягодным букетом и очень ароматным. Паола оценила его, даже чуть покачала головой, дегустируя напиток. А потом мы гуляли по Парижу. А потом мы проснулись в моем номере в одной постели. Спали мы каких-то час-полтора, всё остальное время было чем заняться. Паола оказалась очень чувственной и очень пылкой, не девушка, а огонь, не «огонёк», а пламя, стена огня! Она была настолько страстной, что у меня были опасения, что хозяйка пансиона меня просто выставит за двери, но мадам Жаклин чем-то она приглянулась. Дама очень строгих правил увидев ее утром посмотрела сквозь стекла очков, нахмурилась, а потом очень неожиданно улыбнулась. Они успели о чем-то переговорить, пока я занимался уничтожением завтрака, потом девушка присоединилась ко мне, а мадам поставила перед ней тарелку и мне даже на минутку показалось, что признала в ней родственницу, ладно, родственную душу.

— Если ты упустишь эту девочку… — сказала мадам Жаклин… — я буду считать тебя последним идиотом.

Я знаю это. И я знаю, что я последний идиот. Я не смогу ее взять с собой. Это я тут Мишель… И что? Терять свою Паолу? Я этого не хотел. Мы остались в моей комнате и занимались друг другом… мы любили… мы были одним целым… пока в моей голове не стал звонить набатом простое слово «ПОРА!».

Мы поехали на вокзал за билетом. Потом снова любили друг друга. Я так и не закончил статью, хорошо, что письмо в белогвардейскую газету отправил. Интересно, напечатают его или нет? А вдруг в этой реальности редактор их не попадет в простенькую ловушку? Впрочем, это все ерунда… по сравнению с НЕЮ. Блин! Первый раз в жизни влюбился! Миша бухтит, что у него этих любовей было, но потом сдулся, сказал, что ТАК у него точно ни с кем еще не было, а у меня тем более… Не везло мне на женщин. Отношения? Были. Но не более чем на неделю-вторую. Меня как-то женщины не то что не воспринимали, я ж не урод, а вот не могли они со мной долго жить вместе. Ни разу ничего путного не выходило. Правда, никто меня еще так не цеплял… И всё-таки, где я её видел? Что за дежавю?