Берлинская группа… вот тут интересно, зачем ему понадобилась встреча с этим… Вагнером? Так…

Он вызвал Поскрёбышева и попросил его узнать всю информацию о Мартине Вагнере, архитекторе. То, что можно найти без привлечения спецслужб.

Поздно. Засиделся. Пора домой. Похороны Ягоды? Завтра обойдутся без него.

* * *

Зубалово-4, дача Сталина

— Как поживает вождь всех народов мира?

— Как поживает вождь Ленинграда и окрестностей? — живо отреагировал Сталин на приветствие Кирова. Надежда Аллилуева с улыбкой наблюдала за общением старых друзей. Точнее, мало кого Иосиф считал своим другом. Просто и без каких-то там оговорок. Они с Кировым как-то так прикипели друг к другу, мало с кем он чувствовал себя так же легко и спокойно, мало кому мог так довериться. Нет, были соратники, но именно другом назвать… А этот человек был его другом.

— Кстати, ты ведь еще и вождь Баку, и кого там еще, не напомнишь? Астраханский вроде…

Настроение вождя, которое было итак не самым плохим, теперь стало вообще хорошим. Прибежали дети, которые при приезде Сергея Мироновича могли себе позволить чуть больше баловства, чем обычно, во всяком случае Надежда, весьма строгая с детьми, в такие минуты тоже позволяла себе расслабиться, и дети прекрасно это чувствовали.

— Переночуешь у меня… разговор есть… только не сейчас.

— Конечно, нет проблем.

Потом они ужинали. Из-за своей работы ужин в семье Джугашвили был достаточно плотным, после него сразу спать ложиться — совсем неправильно. Зато было время для неторопливой беседы под трубочку табака, хотя на этот раз Сталину было как-то лень играться с трубкой, он достал пачку «Герцоговины». Вытряхнул папиросу и закурил. Крепкий табак с неповторимым ароматом заполнил комнату. Киров достал свои папиросы. Он предпочитал другой сорт, не такой крепкий, но тоже достаточно ароматный, впрочем, одного какого-то сорта папирос у него не было. Надежда почти не вмешивалась в их разговор и ушла спать. А они засиделись заполночь. А почему бы и нет?

Но всему хорошему приходит конец. А потом наступает утро. Сталин вставал довольно поздно. Но не сегодня. Надежда уже уехала — она в эти дни уезжала очень рано. Это было сложно — заочно учиться и работать, но она справлялась. И ей нравилось, что занимается она серьёзным делом, важным, тем более, что общество такого человека, как Землячка, это дорогого стоило. Принципиальная, въедливая, умеющая разбираться в любом вопросе, вникать в мелочи, не упускать никаких деталей, Розалия оказалась еще и толковым педагогом. Она умела учить, не вдаваясь в пустую теорию, а говорила и объясняла только практические моменты, без которых было бы сложно работать. У Нади открылось какое-то второе дыхание, она преобразилась, тем более, что ее работа была связана с командировками и встречами с самыми разными людьми, неожиданно круг ее общения стал совершенно другим. И это тоже пошло ей на пользу. И на подруг времени уже не оставалось, разве что очень-очень редко, и то, разве что с Полиной Жемчужиной еще иногда встречалась, а вот с остальными…