— А ты, Миха? Ты — чего? — заволновался кхазад.

— Я… Я что-нибудь придумаю. — Меня крупная дрожь колотила, если честно, казалось — вот-вот, и вывернет меня наизнанку или разорвет на куски. Я четко понимал: не могу я допустить такого! Не может вот так вот пойти все прахом!

Как тогда, на крыше интерната.

Кхазад только рукой махнул, перехватил гранатомет поудобнее и кинулся вниз по винтовой лестнице. Я вцепился в перила и вглядывался, вглядывался сквозь эфир туда, на ту сторону Невы, где уже маршировало к мосту каменное войско. Странное виделось в эфире на месте сонма хтонических статуй… И вдруг я разглядел гигантский сгусток черноты, в котором просматривались и эти неуместные кошачьи усики, и кудрявые волосы с лавровым венком на них, и круглые щеки, и жесткое, царственное выражение больших, чуть навыкате глаз. Это был он — Хозяин!

Внезапно его глубокий, потусторонний голос, подобный иерихонской трубе, стал декламировать:

— И он по площади пустой

Бежит и слышит за собой

—

Как будто грома грохотанье

—

Тяжело-звонкое скаканье

По потрясенной мостовой.

И, озарен луною бледной,

Простерши руку в вышине,

За ним несется Всадник Медный

На звонко-скачущем коне!

Его голос услышали все. Кажется — весь город. И больше всего на свете мне в этот момент хотелось провалиться сквозь землю, телепортироваться, использовать значок с гербом Пеллы или просто побежать прочь сломя голову, потому что тут я уже сомневаться не мог: скачущий по мосту бронзовый исполин говорил именно со мной!

И меня, если честно, заело. Волна самого глупого мальчишеского упрямства прокатилась по всему моему существу, с головы до ног. В конце концов — да пошел он на фиг! Никуда я не пойду! Почему все должно вот так закончиться? Очень ведь обидно, понимаете? Это ведь такой чертовски красивый город, здесь так много замечательных людей, и квартирка в мансарде, и книжный мой магазин — они будут здесь, здесь — и нигде больше!

Так что я усилием воли разжал побелевшие пальцы, убрал руки от перил, сунул ладони в карманы, глянул на свои ботинки и проговорил едва слышно, одними губами:

— Нет, — а потом повторил уже громче: — Не-а!

Армия изваяний уже прошла четверть Дворцового моста, и вдруг Всадник, скачущий во главе, остановился, глядя на меня.

— НЕТ! — закричал я ему так, что у меня легкие загорелись огнем, и вынул руки из карманов и поднял их над головой, раскрыв ладони.

С необыкновенной ясностью я увидел каждую опору, каждую стальную балку, каждое перекрытие и каждый винтик огромного механизма, который представлял собой Дворцовый мост. И бесконечным рефреном в моей голове звучало предсказание Асты Одноглазого, которого я снял с дерева в Черной Угре. Мосты — двигаются! Мосты можно двигать!