Я прошелся по Библиотеке, проводя пальцами по корешкам книг, поправляя пошатнувшиеся от переутомления, магического перенапряжения и стрессов полки, снова остановился около дальнего угла — того самого, где я впервые услышал стук, который говорил о наличии там некоей пустоты и, возможно, дополнительных помещений. Запасных Чертогов?

— Нет уж. Главное — не забыть главное! — провозгласил я.

Если пытаться решить всё и сразу — это такая дичь начнется, что ее и разгрести не получится. Сейчас главное что? Правильно! Очнуться и понять, что там в Ингрии творится, как там мои друзья-товарищи и где я валяюсь? Может, вмерз уже в этот самый пудостский известняк на вершине ростральной колонны?

Я развернулся, и широким шагом пересек Библиотеку, и даже не взял с полки пирожок — все равно он виртуальный, какой с него прок?

* * *

— Я в раю? — спросил я, садясь на кушетке.

Пахло кофе, жирным жареным мясом, кетчупом. Где-то неподалеку звучали дудки и бил барабан, слышался громкий хохот и веселые выкрики, мне было тепло, и никто не пытался меня сожрать, раздавить или уничтожить любым другим способом.

— Нет, — сказал незнакомый рыжий бородатый мужик интеллигентной наружности. — Ты в Орде. Доброго дня, Михаил.

Он сидел на кушетке напротив. На нем был надет клетчатый коричневый костюм-тройка и классные туфли. И, судя по ауре, их тут трое находилось. Не туфель — визитеров! То есть… Вроде как ауры и не было, потому как этот рыжий — нулевка. А вроде как и была, и даже целых три — потому что от него фонило жутью и ОЧЕНЬ СТРАШНОЙ ТАЙНОЙ. А еще при моей попытке посмотреть, что у него там в голове задверь , раздался смутно знакомый жуткий голос, который один раз я уже слыхал, но при каких обстоятельствах — не упомню:

— НУ-НУ!

— А-а-а-га! — задумчиво проговорил я, глядя на мужчину в костюме.

— Кенга! — усмехнулся собеседник. — Давай поговорим начистоту!

— Какая Кенга? — удивился я. — Урукская барышня?

— Не-е-ет, по замашкам скорее кхазадка, домовитая такая… — Он задумчиво пригладил бороду. — Но вообще — кенгуру, из Австралии. Это из одной книжки, про игрушечных зверей. Одного англ… авалонского автора. Он тут малоизвестен.

— А вы литературу любите? — уцепился я хоть за что-то вменяемое и знакомое. — Авалонскую? А у нас Ян Амосович, директор, Теннисона постоянно декламирует.

— Я больше новаторов уважаю. Например — Уитмена. Ну, вот это вот:'О, мы построим здание превыше [r1]всех Египетских гробниц…

— … воздвигнем храм тебе, о пресвятая Индустрия!' — подхватил я. — Ужас, да?

— Да. Я Уитменом одних балбесов пытал. Они думали — я чернокнижник! — Мой собеседник развеселился и стал улыбаться белозубо. — А ты, Миха, я смотрю, развитой такой парень, да? Начитанный! Приятно иметь дело с собеседником, который может говорить о литературе, едва придя в сознание.