— Хотел бы «проскочить» — своим ходом полетел бы, — невозмутимо ответил Георгий Серафимович. — Я, когда за рулем еду — предоставлен сам себе, могу о своем подумать. В моей жизни это — большая редкость. У меня тут конец семестра на носу, вообще дурдом начнется. Понимаете?

— Прекрасно понимаю. Я в лабораторию так сбегаю, хоть на час в день… — проговорил царевич.

— Вивисекцией промышляете? Ну-ну… — хмыкнул Пепеляев.

Машина уже ехала по Киевскому шоссе.

— Так что там пацан? — снова спросил Федор Иоаннович.

— А почему он блондин, а не рыжий? — В машине, где на передних сидениях расположились такие разные и одновременно такие похожие рыжие бородачи, это прозвучало комично.

— Так было задумано, — ухмыльнулся цесаревич, довольный, что дракон перестал запираться. — Ничего, борода полезет — рыжее некуда. Да и волосы к исходному цвету вернуть — дело пятнадцати секунд. Вообще-то мы все лет до десяти — блондинчики, знаете?

— Нет, не знаю. Я-то рыжим родился, — откликнулся Пепеляев. — А пацан… Хороший пацан. Упрямый и искренний. За товарищей стоит, девчонку свою любит, опять же — настроен на созидательный труд. Правда, какой-то сильно ушлый! С Бабаем моментально спелся по этому поводу. Материалисты они и… И идеалисты — в одном флаконе. Заело его, что шпиль Адмиралтейства в Неве мокнет, однако! Он его на место и поставил.

— Страшное дело! — разулыбался Федор Иоаннович. — У него резерв маны — сумасшедший. Весь в деда. Жаль, только не…

— Точно? — спросил Георгий Серафимович.

— Что вы имеете в виду? — прищурился царевич.

— Однако, матушка ваша тоже — телекинетик не из последних, верно? И видел я давеча, как один царевич то дверку откроет на расстоянии пяти метров, то стакан в ладонь притянет, машинально, не задумываясь… У меня шесть глаз, ваше высочество. Я многое вижу.

— Да! — рявкнул царевич Федор. — Оттуда и ноги растут! Дал Бог сына — всем хорош, но никак не инициировался, хотя мы уже и так, и эдак… К Бабаю только отправить не собрались! Но, на счастье, полыхнул — так и там бабкино наследство возобладало! За что мне это, а?

— СЕРЬЕЗНО⁈ — От голоса дракона задребезжали все незакрепленные предметы в салоне электрокара, а сама «Урса», повинуясь движениям водителя, свернула на обочину. — «ЗА ЧТО⁈» ФЕДОР ИВАНОВИЧ, ЭТО ВАШ СЫН!

Внезапно царевич расхохотался, смеялся долго, а потом вытер капельки слез, выступившие в уголках глаз:

— Нет, не будем мы тебя убивать, Пепеляев, — перешел на «ты» его высочество. — И если кто-то еще раз такую мысль выскажет — я его сдам тебе. Сам будешь разбираться. Хочешь — сожри, хочешь — зажарь…