— Так… Вызов есть или нет? — уточнил я, глядя по очереди на каждого из них.

— Да! Мы будем драться, и немедленно! — снова заявила Барятинская.

Девчонки обычно смелее пацанов, это я за свои восемнадцать лет уже понял. Правда, смелость эта часто рождается из ложных представлений о жизни и о мире, но это — уже не моя проблема. Моя проблема — дуэль организовать.

— Ла-а-адно! — Я достал телефон и вызвал Барбашина.

Пожалуй, князь-геомант был лучшим решением в данной ситуации. Он ответил незамедлительно: как я и думал, за мной приглядывали.

— Миха? Все-таки — проблемы? Это — сын князя Барятинского, если что. Его отец — видная фигура в «васиной» партии, у них крупная юридика в Курской губернии, Рыльск им принадлежит, дворец в Марьино, сахарный, сырный, ликеро-водочный и черт знает какие еще заводы. Пищевая промышленность, короче.

— Мы деремся на дуэли со всеми тремя, прямо сейчас, — сообщил я. — Нужны секунданты. Поставь кого надо в известность, но отменять и не думайте. Просто представь, что будет, если я откажусь…

— О! — Тупой Платон услышал конец фразы и ухватился за нее: — Он хочет отказаться! Ничего, ничего… Наши секунданты уже едут! Ждем тебя через час на Арене, понял?

— Условия, — сказал я, вздыхая. — На каких условиях мы деремся? Или вы все-таки как вызываемой стороне предоставляете это мне?

— Магия, — тут же сказал Олег. — Без артефактов и зелий. До первой крови или потери сознания.

Последнее он добавил, уже глядя на Ульяну. Та нервно накручивала прядь волос на палец. Все-таки Олег — самый умный из всех, молодец — жалеет девочку. Хотя у нее, похоже, мощи-то побольше, чем у этих двоих…

В трубке подал голос Барбашин:

— Я договорился. Рикович рвет и мечет, но в целом смирился. Секундантами будем я и Голицын, Оболенский приедет… Помнишь Петра Розена? Он будет с братом, они прибыли вместе с Воронцовым.

— Дэн — это хорошо, — кивнул я. — Подлечит в случае чего. У меня скоро бал, я должен быть огурцом! Вы меня до Арены подбросите?

Из дворца в это время вышли какие-то люди, явно — старшие, и тоже — навеселе, разнаряженные в пух и прах. Платон и Ульяна чуть ли не вприпрыжку побежали рассказывать им о дуэли, Олег — остался. Он, похоже, был не в восторге от происходящего, смотрел на меня, явно сканируя ауру в эфире и всматриваясь в лицо, щурился, анализируя ситуацию.

— Может быть, назначим по поединку в день? — спросил наконец шатенистый Барятинский. — Ты ж не Шарль де Батц, шевалье де Кастельмор, чтобы за час три дуэли проводить? Гордость — дело благородное, но ты не понимаешь, с кем связался, как там тебя, Титов?..