Шатенку помимо моих кренделей из ножек стульев связали еще и какой-то заговоренной цепью, потом погрузили на носилки и вынесли — уже не наши опричники, а местные, из Слободского полка. А потом Рикович сказал:

— А ты чего расслабился? Переходи в соседний кабинет, у тебя фильтрационные мероприятия не окончились. Видишь, какая от тебя польза? Представь, если бы эта неуравновешенная посреди заседания Госдумы сорвалась, а? Или опрос вел бы не ты, а какой-нибудь вальяжный черт из природных Рюриковичей, который менталом пользуется только для того, чтобы девок клеить по барам! Короче, ты — молодцом. Но работать — надо!

— Что с ней? — спросил я. — Кто она вообще? Шпионка, киллер?

— Не, — сказал Рикович. — Психанула просто. Я только что проверил — реально нервный срыв. Бывает. Может, у нее сложный период в жизни. В больничке полежит, прокапается, курсы управления гневом пройдет… Ну и, конечно, на ответственную работу ей путь теперь заказан! Служба протокола оборотней на работу не берет, и жульничать в таком случае — это поставить крест на своей карьере в государственных органах.

— А ничего, что она…

— А что — она? — с безмятежным выражением лица поглядел на меня Шеф. — Никто ж не пострадал! Ну, постреляли. Ну, стулья попортили. Зато показали эффективность фильтрации и вообще — системы безопасности. Все отлично! Я скажу, чтоб тебе кофе принесли с бутербродами, подкрепишься — и продолжишь.

И ушел, выстукивая на своей ляжке ладонью какой-то бодрый ритм.

Остаток рабочей смены я все думал: как мне понять — это новая проверка, попытка спровоцировать инициацию, или реальное происшествие и я вправду хорошо сработал? Но после того, как еще более запуганные соискательницы закончились, решил наплевать и жить дальше. В конце концов — никто ведь и в самом деле не пострадал. А то, что оборотницу экспансивными пулями изрешетили — это в целом пустяки, дело житейское.

И кабинет ремонтировать все равно буду не я!

На следующую смену я решил взять с собой какую-нибудь цепь попрочнее и вдоль плинтуса ее разложить, чтобы в случае подобных инцидентов сразу — хвать! — и всё. Можно вообще сеть из стальных тросов на потолок повесить, но выглядеть будет стремно. Еще больше кандидатов напугает, а им и так от перспектив общения с менталистом дурно становится. «Лапы ломит, хвост отваливается и лохматость повышенная!» — пришло на ум мне, и я снова помянул Королева. В последнее время, после значительного перерыва, попаданец давал о себе знать все чаще, и я понять не мог: что бы это значило?

* * *

Элька позвонила мне ближе к вечеру по видеосвязи. Она шла по ночной Ингрии среди огней пешеходной линии Васильевского острова, и я видел ее всю, целиком, и ракурс периодически менялся, иногда объектив как будто отлетал на значительное расстояние.