— Диссертацию в этом году защитил. (морщит лоб, вспоминая). «Проблемы гидрологии и гидробиологии».

Качаю головой и спрашиваю:

— Флаг тебе в руки. Ты хоть любишь его?

— Пока не знаю…

— Пленглин. Смотрю я на тебя и думаю: Дура ты или умная? Завязывай с такими экспериментами на людях.

На ДР в столовую Городка Художников пришла пара из «группы мстителей» — старлей Старков и прокурорша Ольга. Девушка узнав, что я после Ленинграда буду в Челябинске, попросила передать подарок для подруги. Завтра она принесёт к вечерней «Красной стреле» свою посылку.

Опоздавшие Булганины привезли с собой ящик горячительных напитков. Праздник превратился в шумный бордельеро.

23 ноября 1951 года. Москва.

Перед поездкой в Ленинград меня вызывали в КГБ. Задавали вопросы по Фестивалю, по поездке в Нью-Йорк, по знакомым в Москве и в Горьком. У меня создалось такое впечатление, что под меня копают, пришивая антисоветскую деятельность. Сами по себе мои слова и поступки были как бы на грани, но вот если всё объединить в одну кучу, то получается клубок инакомыслия, никак не согласуемый с поведением правильного комсомольца. Но, никаких угроз со стороны КГБ не последовало. Видимо, ждут команду.

Оставляю на хозяйстве в коммуналке Колобка, у которого «увольнительная» до понедельника. Беру сумку и гитару. (Баул с амуницией уехал вместе с командой)

— Ты это… — начитает Васечка, — Победи их всех там! (и орёт, поднимая сжатый кулак над головой) Файтинг!

— Не ори, как птеродактиль, — освобождаюсь я от дружеских объятий, — Ну, всё. Покедова!

Прокурорша Ольга на вокзале отдала небольшую посылку с адресом своей лучшей подруги и попросила меня сводить её на танцы.

— У неё скоро день рождения. Двадцать пять. Вика так любит танцевать. Помню, она после выпускного по дороге домой, устроила показательные выступления в какой-то подворотне. Так прыгала, что даже лифчик расстегнулся и задрался до подбородка. Ребята ржали, аж попадали…

А чего теряться? Убудет с меня что ли на танцы сходить?

Сажусь в вечернюю «Красную стрелу». В купе поезда едет семейная пара и симпатичная девушка. Поскольку я в мундире, знакомлюсь, представляясь по военному. Попутчица, посмотрев на мою орденскую колодку, рапортует вытянувшись в струнку:

— Екатерина Михайлова. Санинструктор. Главный старшина разведроты отдельного батальона морской пехоты.

Разговорились. Ей двадцать пять лет. Прошла войну с 41-го до последнего дня в Берлине. После войны закончила в Ленинграде санитарный институт. Ленинградка в детстве потеряла родителей и воспитывалась в детском доме. Очевидно, такое воспитание закалило её характер. Потому, что когда началась война, пятнадцатилетняя Катя добавила в документы ещё три года и стала санитаркой.Прямо, как Аня. В боях под Ленинградом в 1941-м получила ранение. После лечения служила под Сталинградом на военно-санитарном судне, где дослужилась до главстаршины. Просилась в формирующийся батальон морской пехоты, но ей отказали. Написала письмо в Правительство и пришло разрешение. Вместе с бойцами батальона она вступала в бой при десантировании, отбивала контратаки врага, выносила с поля боя раненых, оказывала им первую помощь. Трижды была ранена. Первый раз к званию Героя Советского Союза её представили в боях за освобождение Одессы. Тогда она спасла командира отряда, забросала гранатами ДОТ, уничтожила двадцать солдат противника, а девятерых взяла в плен. Но, звание ей не дали. Во время следующей десантной операции в Югославии отряд попал в окружение. Почти все десантники были убиты и ранены. Она, вместе с уцелевшими, отбивала из автомата атаки противника. Была тяжело ранена. К званию Героя её представили повторно. И снова неудача. Вновь описание подвига сочли слишком уж фантастичным.