Репина я не помнил в будущем, а наш «скаут» оказывается играл против него на каком-то Кубке СССР и запомнил этого бомбардира куйбышевских «Крыльев Советов».

— А почему он в классе «А» не заиграл? — интересуюсь у Салькова.

— Так он, говорили, типа Стрельца «звезду поймал», а как из состава выперли, так и самоубился. Может здесь по другому будет? У Набокова же не забалуешь. Да и иногородние на базе почти безвылазно живут. Может здесь дорастёт до «Вышки»…

— До какой это «Вышки», — интересуется подкравшийся Колобок.

— А это, наш друг Вова, так класс «А» обзывает, — показывая себе на ухо, укоризненно говорю я Салькову, — А Репин пусть в дубле поварится. Если нагрузки выдержит и пройдёт там в основу, то может и получится из него хороший игрок.

— А вот и Лёша Мамыкин из дубля «ВВС» подошёл, — информирует нас Сальков.

Смотрю на этого юного великана и вспоминаю отличного форварда ЦСКА и сборной СССР.

Присвоено звание «Меморист второй категории». Производительность копания в памяти увеличена на десять процентов.

В коммуналке у соседа-писателя Гриши Фридмана — день рождения. Собрались всей квартирой на кухне. Поздравили, посидели. Писатель похвалился, что скоро в «Крестьянке» его ещё один рассказ напечатают. И за это выпили. Разомлевший Фридман начал рассказывать, что напишет роман про первый год войны, про предвоенную чистку в РККА, когда армия лишилась большей части генеральского состава…

— Э, — говорю соседу-стахановцу, кивая на именинника, — Этому больше не наливать. А ты, Гриша, закуси и иди спать.

Как бы не сболтнул чего лишнего. Потом по отделам затаскают…

Но, Гриша осознал скользкость повествования и заворачивает нам, как целый год жил в коммуналке на Красной Пресне:

— Высокие потолки — не допрыгнешь. Коридоры длинные и пустые. Никаких тебе корыт, тазов и велосипедов на стенах…

Стахановец нервно улыбается и говорит, переводя разговор с захламления коридора:

— А мне премию выписали за рацпредложение. Целую тыщу. Завтра получу. Юрок, а продай мне заморский телевизор, а? Больше тыщи? Не вопрос! Ты же по заграницам мотаешься — ещё себе купишь. А то у нас было два талона на цех — не досталось. Продай, а?

Тёща начала что-то выть насчёт денег и, что детям уроки нужно делать, но передовик треснул кулаком по столу:

— Не баре — на кухне попишут. А я вам зарплату до копейки приношу. А калым и премии могу хоть пропить, хоть истратить. Имею право! Жена, уйми свою мамашу или я за себя не ручаюсь!

ДэРэ Гриши закончился без семейного мордобития. Я, без особого раздумья, согласился на продажу — уже задолбали телепосиделки в моей комнате. А ведь не попрёшь против коллектива — не поймут…