Бардак. В частной артели вопрос починки транспортного средства давно бы уже решили, но многих советских руководителей интересуют только выполнение плана или поиск объективной причины невыполнения…

Прохожу мимо трёх новых домов на улице Ларина. На них висят огромные плакаты составляющие фразу: «Россия — родина Октября». Первый дом горьковчане зовут «Россия», по висящему плакату. Сальков снял себе комнату в «Октябре». Володя как то приглашал в гости. Что ж зайду к другу-попаданцу.

Прокрутил звонок четыре раза, как указано «Для Салькова». Володя удивился, но пригласил пройти. Пока он заваривал чай на кухне, я осмотрелся. Небольшая комната, где то три на четыре метра. Новый диван резко контрастировал с невзрачной старой мебелью.

Из-за дивана, наверное, и комнату снял. Без женщины то одуреешь…

Сальков принёс две кружки дымящегося чая и достал кулёк с баранками. Половина стола была завалена бумагами, тетрадями, книгами. Попаданец, заметив мой взгляд, пояснил:

— Я ещё в прошлой жизни писательством баловался. Читал много на Самиздате… Что не слышал? Ну это такая литературная платформа в интернете. Про интернет то слыхал? — в голосе Володи послышалось превосходство.

Взяв в руку тетрадь, посмотрел на ряды фиолетовых предложений и вопросительно кивнул Салькову.

— Роман сочиняю. Сам. — снова смотрит с укоризной.

Это он что, на моё плагиатчество намекает? Вот жеж!

Но, взяв себя в руки, интересуюсь:

— И о чём роман? О футболе?

— Ха, — выдыхает Вова, — Роман о футболе будет похож на описание сотен тренировок и десятков матчей… Нет, Юра. Я альтернативную историю сочиняю. Что было бы если бы император Павел Первый начал править молодым? Что было бы, если бы европейские масоны не только устроили Французскую Революцию, но и поспособствовали бы появлению на тихоокеанском побережье Северной Америки нового государства «Справедливости, Равенства и Братства». А главным героем в романе стал бы попаданец из Российской империи начала двадцатого века — морской офицер Владимир Неупокоев, помощник адмирала Макарова, за храбрость награждённый орденом Анны второй степени. Ему мой дед жизнью на русско-японской войне обязан. Этот капитан Неупокоев развернул корабль из-за упавшего за борт моряка — моего деда. А другой мог бы не развернуть, сославшись на выполнение срочной боевой задачи. Мой дед Иван, до самой своей смерти, ставил свечку перед фотографией своего командира. А я вот в интернете в той жизни узнал, что офицер этот за моряков стоял горой. Когда нижних чинов его экипажа на берегу приговорили к порке за что-то там, то Неупокоев дошёл до военного коменданта Владивостока, требуя отмены телесного наказания. Когда просьба была отвергнута, то написал рапорт об отставке. Причём Неупокоева настолько ценили флотские, что при увольнении, повысили в звании до капитанов второго ранга. Дед часто говорил, что если бы страной правили такие кристально честные люди, как капитан Неупокоев, то и жила бы наша страна по-другому, по-людски…