Из разговоров Яшинской родни я узнал, что в войну его семью с заводом отца эвакуировали в Ульяновск. Одиннадцатилетний Лев вместе со взрослыми строил корпуса завода и помогал устанавливать оборудование. Когда цеха запустили, то высокого паренька Яшина взяли на завод учеником слесаря. Работал, как и все, порой две смены подряд. Курить махорку Лёва стал, чтобы не уснуть на работе в ночную смену. После войны, вернувшись в Москву, Лёва начал стоять в воротах заводской молодёжной команды и в хоккее и в футболе. Вскоре Яшина заметил гениальный тренер Аркадий Чернышёв и пригласил в московское «Динамо».

Играя в дубле, Яшин первым из советских футбольных вратарей стал регулярно выходить в игре за пределы штрафной. Тренеру Михаилу Якушину это не очень нравилось и Лёва частенько «получал на орехи» за «цирк на поле». Талант вратаря проявлялся и в хоккее с мячом и с шайбой и даже в водном поло. Но, вот в основу «Динамо», где блистал великий Хомич, пробиться Яшину не получалось… Он периодически выходил за основу, но, пропустив несколько мячей, вновь садился «на лавку». Это продолжалось, пока он не переехал в Горький в прошлом году. О том, что Яшин хороший вратарь теперь говорили все. А заводские болельщики за надёжную игру были готовы носить его на руках.

Показалась «Эмка» с молодыми и грузовик с гостями. Садимся за столы. Тосты и пожелания следовали друг за другом. Вскоре в одной из комнат заиграла гитара, а в другой — гармонь, кто кого перепоёт… Потом начались разговоры про футбол-хоккей, про любимую Яшинскую рыбалку. Датый, улыбающийся Лёва рассказал всем, что червей лучше копать у помойки. Они там жирные и длинные.

Наученный горьким опытом я не «гнал коней» и осаживал не видящего берегов Васечку. Незаметно стемнело и мы, попрощавшись, пошли до хаты. Колобок сразу завалился спать, а я помнил, что сегодня день рождения Насти. Для неё и для дорогой Анечки играю в светлой печали мелодии на гитаре. Достал их фотографии поставил перед собой и, подумав, добавил ещё и Розу. Она тоже любила послушать музыку из будущего…

23 сентября 1951 года. Москва.

Сходил с утра за кефиром. Колобок, приняв этот антипохмелин, продолжил давить на массу. А я газеты развернул. В двух последних турах футбольного Первенства судьи расщедрились на предупреждения и удаления. В четырнадцати играх — двенадцать удалений и сорок пять предупреждений. Защитники теперь, пропустив первую игру в новом Чемпионате, вероятно, станут реже бездумно лупить нападающих по ногам.

Маслов в этот воскресный день поехал в Спорткомитет к Гранаткину на заседание комиссии по переходам, а Эпштейн — в спартаковскую Тарасовку, договариваться о предоставлении нам и сборной базы на неделю для тренировок.