Она заинтересованно смотрит, как за стеклом под уличным фонарём идет жаркий разговор парня и девушки. Начинает комментировать за энергично жестикулирующую девушку:

— Я хочу всё вернуть. Нам же было хорошо, пока ты не встретился с этой…

И смотрит на меня кивая, мол продолжай за него…

— С этой? — приглядываясь к говорящему, включаюсь в компиляцию я, — Да она лучше тебя во сто раз. Не взрывает мне мозг по мелочам. У неё по ночам не болит голова и она всегда готова, как пионерка.… твою мать!… Я матерюсь?… Ну, и жди своего принца на белом коне… Жизнь не похожа на сказку. Где здесь принц, ты видишь? — парень оглядывается вокруг и вдруг впивается в меня недоуменным взглядом, видя наш интерес. Девушка показывает на меня пальцем.

Артмане, удивлённо смотрит на меня и подхватывая, компилирует ответ девушки, говорящей о нас:

— Вот мой принц сидит со своей девушкой и не повышает на неё голоса. Даже если она ему подушку перьевую на уши наденет, то он ничего не скажет. Просто он — настоящий мужчина, в отличие от некоторых…

В притихшем кафе раздаются аплодисменты.

Вспоминаю её лучшие роли и понимаю, что для Вии вся жизнь — Театр. Такою она и останется через тридцать лет в окружении молодых поклонников.

Проводив Вию на остановку, захожу в свою коммуналку. Гриша Фридман провожает какого-то дружка бандитской наружности, который заехал к нему «на огонёк» после отсидки.

— Это «Билли Бонс», Вовка Шмаров. Его в детстве в Воронеже «Шмарой» звали, а ему это не нравилось. Вот я ему пиратскую кличку и придумал. А ещё у нас на улице был «Гуля» дружок моего брата Юрия. Они вместе ушли на фронт в сорок первом и на них в один день похоронки пришли из-под Киева. «Немец», бывший моим приятелем с авиазавода, загнулся в лагере под Норильском. Это я в прошлом году узнал, когда к тётке в отпуск съездил. А «Билли Бонс» за мародёрство в Германии в конце войны из пехоты в лагерь угодил, да ещё добавку получил за побег. Теперь вот в кепке восьмиклинке собирается в Воронеже снова, как до войны, шпаной верховодить. Сделал наколки в лагере «Не забуду мать родную» и над сердцем портрет Сталина. Я то шпану тогда только по кличкам и знал. Фамилии они же нужны только нормальным людям. В Воронеже на районе ещё живы жучилы и жулики(закрывает глаза, вспоминая): Шанхай, Пека, Рыжий, Седой, Киля и Колюська. Вот с ними-то он собирается и щипать тамошних артельщиков и продавцов на рынке.

15 октября 1951 года. Москва.

Пока ехали на стадион в заказном автобусе, наша молодёжь с задних сидений приветственно махала водительнице троллейбуса. Девушка за рулём общественного транспорта периодически догоняла нас на светофоре и, улыбалась, глядя на весёлых ребят, поправляя волосы под косынку.