Где-то пролетал стул, чуть задевая висок. Потолок оказывался снизу, а пол вверху, где-то на фоне смеялся бармен и протирал бокалы. Я замахивался на него и улетал лицом в противоположную сторону. Кто-то сапогом бил по рёбрам и обзывался, когда я выкручивал ему ступню.

В итоге я стоял с обломком какого-то шеста и отмахивался от наседающей хохочущей толпы. Сил не осталось даже капли, и оружие я держал с трудом, кровь залила грудь, один глаз уже не видел, пальцы на левой руке переломаны.

Казалось, уже всё, и Чибик замолчал, зависнув на поясе дохлой верёвкой, когда кто-то схватил меня за локоть и придержал, чтобы я не упал.

— Спокойнее, малыш. Уже всё закончилось. Мы идём домой.

Старик улыбнулся, и, кажется, кто-то первый раз за сегодня был рад меня видеть. Противники замерли и нападать не спешили. Лица у них сморщились, как у маленьких деток попы, когда Пафнутий палкой трясти начал в их сторону и виртуозно ругаться:

— А ну, я вас сейчас, упыри! Я вам сейчас покажу, как нашего человека трогать! Марлене расскажу, и вы у меня быстро успокоитесь, сволочи!

— Пафнутий, так он сам начал, — пробасил лысый бармен, — пришёл с наглой мордой, хамить всем начал. Решил показать, что он Чемпион и аристократ, а мы никто. Здесь таких не любят. Особенно неудачников.

Дед развернулся к говорившему, и меня развернуло вместе с ним, я был как безвольный флаг на ветру, мог только трепыхаться.

— Том, за дурака меня держишь? Неудачник здесь только ты! Парень ни одного боя ещё не проиграл.

— Видели мы это позорище! — крикнул кто-то из толпы и сразу замолчал, когда Пафнутий повернулся вместе со мной в его сторону.

— Я ухожу. И забираю парня! Марлене не знаю, как буду объяснять, что случилось. Ты будешь мне должен, — он ткнул в бармена тростью и потянул меня к выходу, — пошли, малыш.

Дальше всё как в тумане. Не знаю, кто меня дотащил до машины, но вряд ли это был завсегдатай бара, да ещё этот специфический запах старости забил мне ноздри. Помню, как помогали идти, а потом в машину мешком закинули. Я так и лежал в кузове, наслаждаясь свежим ветерком, что не заметил, как вырубился и всю дорогу витал где-то в облаках беспамятства. Очнулся уже дома (теперь я называл это место своим домом?), а надо мной стояла перепуганная до смерти Марлена.

— Пафнутий, кто это сделал? Кто избил моего красавчика?

Старик стоял рядом, я видел его боковым зрением, и держался старый интриган довольно уверенно, хотя хозяйка была в ярости.

— Дорогая Марлена. Думаю, в приоритете у нас сейчас здоровье мальчика, а расследование подождёт. Смотри, у него сломана челюсть.