— Это наше общество, и мы живем по его законам. Другого у меня для вас нет, — буркнул шеф.
— Законы меняются. Для этого должна быть оппозиция.
— Это он что ли оппозиция? — с явной насмешкой ткнул в меня стаканом обиженный начальник. Если что, я себя тоже бунтарем не чувствовал, я сам княжич. Но сейчас объяснять такие вещи было бы рискованно.
— И, тем не менее, не все довольны тем, как правит Император. Мои слова не уйдут дальше Ауры, но так иногда хочется высказаться. Хочется собрать всех студентов и вылить душу, нараспашку открыть грудь и, достав сердце, зажечь их сердца, но я уже стар и слишком дорожу своей маленькой Школой.
Мы молчали ошарашенные откровенностью директора. Я мало понимал, о чем говорит гость, но это явно была ересь для таких, как мой Адольфович.
— Не говори такие страшные вещи, Роито, — испуганно покосился он на меня, — тем более при чужих людях.
— Ты хотел сказать при ученике? Ничего. Ему полезно знать, во что он ввязался, просто скрестив лапы. Официально никто и никогда не скажет правду о своем отношении к Императору, но недовольные есть даже среди Аристократов. Именно они возмущались тогда на Арене громче всех. Именно они желают смерти Принцу Тьмы. Именно они грозятся поставить все деньги на его проигрыш, но знаешь, что?
Мы молчали.
— Они ставили на победу твоего помощника.
— Не верю.
— Прикольно, — сказал я, — неожиданно.
— Если поймать каждого по отдельности и применить хотя бы заклинание Языка, то большая часть аристократов удивит вас, коллеги. Я подчеркиваю — удивит!
— А вы?
Он не ожидал вопроса от малолетки и даже удивился немного.
— Что я?
— Вы за кого? За людей или нелюдей?
— Дай подумать, — он побарабанил пальцами по столику, пока мы заглядывали ему в рот ожидая ответа, а потом выдал: — Я Ивана Бочку не люблю. Так его не переношу, что спать не могу иногда. Такой уж мерзкий ублюдок и разжигатель, что я бы его язык вытянул до пояса, да так бы и оставил.
Глава 18
«Я тоже не люблю этого крикуна, — осторожно прошептал Чибик, и Роито моргнул. — Ой!»
Неужели он его слышит? Учитель вида не подал, надеюсь, что нет.
— И я не люблю этого шута горохового, — кивнул Паркинсон, — крикливый и наглый. Из-за таких, как он по улицам ходить опасно. Иные нападают на одиноких аристо, аристо собираются группами и выходят на охоту за нашими. Ненависть на улицах, хоть и скрытая, но все знают о ней.
— Ты спросил за людей я или за Иных, — смотрел на меня директор, — и я не ответил. Так вот, я за свою Школу и учеников. Точка. Тот, кто со мной — тот защищен, независимо есть ли у него хвост и сколько глаз на затылке. Человек или демон — мне все равно, если ты Ученик Школы. Так вот, Виш, я отдаю всё своим детям и жду того же самого от вас. Уважения. Учебы. Удивления. Мои дети преклоняются перед заведением и воспитателями. Учиться можно только полностью отдавшись магии. Вопрос в том сможешь ли ты так? Протеже моего друга, тот, что был перед тобой, не справился, и с позором ушел. Вопрос в том готов ли ты взять на себя ответственность?