Он задумался и, пока смотрел в окно, я «вставлял выпавшую челюсть». Костюм не врал, Дар подсказал мне, а то что он настолько крутой, даже Чибик не догадался и сейчас только охал в глубинах моего подсознания — боялся, что маг может услышать, если не спрятаться. Директор улыбнулся и вдруг подмигнул мне.

— А ты как меня представлял? В халате с длинной седой бородой и с волшебной палочкой?

Я тактично промолчал.

— Всегда хотел спросить, — продолжил новый знакомый, — а как это на Арене? Страшно?

— Скорее, больно.

Теперь не смеялся никто. Они просто смотрели на меня, и вдруг дед наклонился ко мне так близко, будто хотел поцеловать:

— Не бойся, — нежно прошептал в ухо и когда я уже хотел пошутить на тему «нетрадиционных магов» стало тепло. Жар начался в затылке и разошелся по всей голове, на лбу выступили капельки пота и, будто испугавшись жара, побежала вниз по хребту, разбегаясь в руки и падая вниз, к ногам. Пятки отяжелели и вспотели, а из пальцев лился такой яркий свет, что казалось его видно в Школе через дорогу. А потом все резко закончилось, как будто и не было.

Директор усмехался, разглядывая меня, Паркинсон зевал и смотрел в окно, а мимик все еще молчал. Я потрогал свое лицо, пробежался пальцами по хребту — боли больше не было. Мой будущий директор сделал работу за Марлену.

— Теперь можно и поговорить. Доверяешь мне?

Я никому не доверял, а тем более такому мощному колдуну, но ложь во благо — это не ложь, а военная хитрость.

— Конечно. Спасибо вам за излечение, сразу легче стало и в голове прояснилось.

— Тогда мы можем продолжить.

Директор вздохнул и посмотрел на друга, потом опять на меня.

— Вольфганг Адольфович очень хвалит тебя и, конечно, не просто так. Хочет, чтобы я тебя в Школу взял по своей протекции.

«Да-а-а-а! — не выдержал Чибик и шипел как пробитый иглой шарик: — Да-а-а!»

— Почему молчишь? Язык отвалился? Могу нарастить.

Он опять наклонился, и я отпрянул, чуть не свалившись со стула:

— Нет, спасибо. У меня все хорошо. Просто немного в шоке.

Паркинсон кашлянул грозно, так что люстра в зале моргнула, и Роито, смеясь, похлопал его по плечу:

— Не сердись, Адольфыч. Все нормально, парень мне нравится. Будем дружить.

Облачка вокруг него не менялись, дедушка был не так прост, как хотел казаться, но можно было немного расслабиться. В конце концов, это начальник — аристократ, они там, все опоясаны такими двуличными аурами. Иначе был бы он не директором, а простым учителем.

— Как там моя племяшка?

— Хорошо, — ответил Паркинсон, — никаких претензий к девочке.

— Прогуливает?

— Нет.