«Хозяин, что с тобой! Милый хозяин, что с тобой? Встань, Виш, прошу тебя!»

Я молча смотрел вверх и потолок пульсировал: сжимался и разжимался, менял цвет с белого на красный и периодически пропадал за багровым туманом. Ужасно хотелось пить и немножко поспать, прямо здесь, на грязном полу — но мимик не давал уснуть. Все кружил и кружил над головой — иногда приземлялся на грудь и ползал, вздрагивая от каждого громкого звука с Арены, там ведь еще продолжались бои.

— Где Марлена? — простонал я и попытался перевернуться на бок, но сердце закололо так, что пришлось вернуться в исходное положение.

«Нет. Не пришла она, — причитал мимик, — сидит в своей царской ложе».

— Обиделась, — голос у меня стал такой хриплый, как у придворных трубадуров, — мне бы подлечиться.

«Вот видишь, хозяин? Что ты натворил? Бой чуть первому орку не проиграл, лечить тебя уже никто не хочет…»

— Заживет, как на собаке — я перевернулся на бок и упал на живот, в голове померкло на секунду. — Где Пафнутий?

«Не приходил, — простонал мимик, — только мы здесь. Два одиночества во враждебной Вселенной. Пропадем, хозяин! Я чувствую беду. Ты точно со своим характером скоро будешь в море плавать с ботинками из цемента. Врагов наживаешь быстрее, чем друзей!»

— Не каркай, прорвемся.

Медленно и по частям, сустав за суставом, изгиб за изгибом я собирался как замок: по кирпичику от фундамента до башенок. Замки правда так не шатаются от дуновения ветерка и собственной слабости.

— В душ, наверное, не пойду.

«Почему, хозяин?»

— Сегодня не хочется сюрпризов.

Пошатываясь, я благополучно добрел до кровати и заснул мертвым сном. Мимик летал полночи вокруг, а потом скрутился туманным кружочком в ногах. Марлена так и не пришла. Пафнутий тоже.

* * *

Утром, едва продрав глаза, мы с мимиком привели себя в порядок и сбежали из душной камеры. Не то чтобы мне не нравилось дома, но на улице в последнее время дышалось легче.

Пафнутия удалось обойти, а хозяйки видно не было, и мы отправились на работу. Мимик успокоился, в себя пришел более-менее, зато я чувствовал себя старой никому не нужной боксерской грушей.

В кафе меня уже ждали и совсем не для работы. Я как раз направлялся в раздевалку, стыдливо пряча синее лицо, когда услышал голос Паркинсона:

— Виш! Виш! Подойди, пожалуйста!

Старик занял столик в углу, что было необычно. Еще ни разу видел его в качестве посетителя: кофе он пил на кухне, завтракал и обедал тоже там, почти не снимая поварского колпака, а тут по-барски расселся и с кем-то общался.

Очень мне не хотелось к ним подходить без тонны тонального крема на лице, но отступать было уже поздно. Старики улыбались и ждали — я поковылял к ним.