— Ладно. Звони своему Марко, поговорим.

Мария скромно улыбнулась, выхватила телефон и отошла к окну. Я слышал, как она что-то тараторит в трубку, срываясь на горячий шепот. А потом разговор как-то сник, и плечи у нее опустились.

Вернулась она растерянная.

— Не хочет, — выдавила она. — Я ему и про деньги, и про то, что служба спокойная… А он будто и не слышит. Сидит дома, в стенку смотрит. — Она запнулась, подбирая слова. — Он другой стал, сеньор. После войны вообще пустой какой-то. Вроде живёт человек, а вроде и нет его.

Голос у неё надломился, и она торопливо отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает пыльный заводской двор.

Знакомая мне пустота. Видел такую в прошлой жизни не раз, у людей, что возвращались оттуда, откуда возвращается не каждый. Деньгами эту дыру не залатать, добрым словом тоже. Лечится она делом, чужой нуждой в тебе, тем нехитрым ощущением, что ты ещё кому-то нужен.

И тут на краю памяти мелькнула группа ветеранов, что появилась в «Виде» сама собой. Полсотни человек, благотворительный обед, поиски старых однополчан. Одно совпадение легло к другому, и из них начала складываться мыслишка.

— Мария.

Она обернулась, глаза подозрительно блестели.

— Ты бы хотела, чтобы он снова стал прежним? — я смотрел ей в глаза.

— Да, — выдохнула она.

Я кивнул в ответ.

— Хорошо, я верну его тебе.

Сказано это было спокойно, как о деле давно решенном. И самое занятное, Мария не усомнилась ни на секунду. Не переспросила, не кивнула снисходительно, просто приняла к сведению, словно я пообещал ей привезти к ужину свежего хлеба. За эти недели девочка успела убедиться, что слова у меня от дела не отстают.

— Поехали. — Я двинулся к выходу. — Заглянем к Рафаэлю. Проверим, как его кормят.

Машина выкатилась за заводские ворота и нырнула в путаницу узких улочек. Солнце стояло в зените, тени сжались под стенами. В открытое окно врывался гомон рынка, истошные вопли чаек и запах чего-то жареного из прибрежных забегаловок.

— Ещё одно. — Я повернулся к Марие. — Устроим большую вечеринку, завтра. Пора снова напомнить Корсе, что есть «Вида» и забывать о ней не стоит.

Помощница тут же оживилась, тягостный разговор о брате отступил, уступив место привычной работе.

— Где? На вилле?

— На вилле. Объяви девушкам общий сбор прямо в сети, на завтрашний вечер. Пусть видят, что зовут с той же площадки, куда мы их и заманиваем.

Она уже вносила это в ежедневник.

— Как приедем, сделаю рассылку.

— И последнее. — Я прищурился, глядя на слепящую белую дорогу. — Купи фейерверков. Самых мощных, какие найдешь, не скупись. Что бы громыхнуло так, чтоб весь город задрал головы и гадал, какое событие там, на горе, празднуют.